Книга Семьи.net, страница 101 – Олег Дивов, Дмитрий Емец, Вадим Панов, и др.

— Милая Васисуалия, — с кислой улыбкой медленно, но твердо ответил босс «Моцарта&Робеспьеро», — я полностью, не меньше вас, привержен ценностям Великой Сексуал-Демократической Революции. Так же как и ценностям равноправия видов, возрастов и гендеров. И еще раз подтверждаю, что ваше участие в нашей работе чрезвычайно важно. Но я прошу вас не забывать, что на дворе 2043 год. Сексуал-демократические государства действительно находятся в кольце врагов. А некоторые из них взрываются изнутри бунтами муслов и быдла. Да, научное, техническое и финансовое преимущество на нашей стороне. Но последнее уже под вопросом. И… И хватит уже, миленькая, разводить официозик на пустом месте! Жопочка, жопочка, я же вам говорю! Никаких гарантий этих заказиков у нас нетушки. Более того: думайте обо мне что хотите, долбите на меня в Amnesty, но я вам вот что скажу: ничегошеньки бюджет в обозримом будущем проплачивать не будет! Кроме… Кроме войнушки.

В зале возникло затишье, лишь изредка прерываемое песенкой ментального инвалида: «Пи-пи-пи, пи-пи-пи». Прошло секунд тридцать, прежде чем с кресла во втором левом ряду, из-за седалища крысы поднялась тщедушная фигурка в мятой майке.

— Я — Осе Ой, креативный презентер члена совета директоров господо Ратхаус Рато. Мой поручитель, изложивший мне свои мысли на языке вида rattus norvegicus, уполномочил меня предложить правительству программу создания роликов о наших врагах. Робеспьеро, сосущества! Если пойнты, или что там будет вместо них, начнут тратить только на войну, то у нас лишь одна дорога: надо воевать. Воевать на фронте создания роликов. Робеспьеро, на самом деле тут уже и обсуждать-то нечего. Звони в правительство, пока никто раньше нас ничего не накреативил. Остальное потом додумаем.

— Потом, потом… — задумчиво пробормотал босс. — Потом поздно будет. Я, собственно, собрал вас, креативненькие вы мои, чтобы именно это и обсудить. Да, ролики к войнушке — похоже, последнее, что нам осталось. И что вот клеить будем? Какие мыслишки?

Зал сразу оживился.

— Надо раскопать военную пропаганду прошлых десятилетий, — заговорил, обильно жестикулируя, чернокожий гигант, представлявший младенца. — Пусть даже это все Сталин делал или Гитлер там. Технологии нейтральны. Они нам подойдут.

— Я не хочу ничего, что исходило бы от Гитлера и Сталина, — крикнула дама с бородой. — Вообще никакого милитаризма не хочу.

«Так, вот шанс, — подумало Машо. — Надо срочно что-то креативить».

— Врагов надо изобразить теми, кто они есть. Медведями! — выпалил пенсионер.

— Да, точно, зверьми, — добавил подросток в зеленом парике.

Машо включило в очках режим «на входе — все желтое». Желтый парик на желтой роже шел юному идиоту гораздо лучше. И клип «Лесбитапочек» в правом верхнем углу очкового экрана стал гораздо симпатичнее.

— Неплохая мысль, — отреагировало Осе на слова подростка. — Вот едут они на своих мили-букашах, приближаются, и видно морды звериные. Медвежьи. А если муслы — то свинские хари, они свиней очень не любят, почти как евреи, что странно, но кто их разберет, этих фанатиков, зачем они под евреев канают, завидно им, наверное…

— Осе, ты таки уже совсем высказалось? — мягко влилось в поток дискуссии Робеспьеро. — Ты что городишь, голубчик? Свиньи — это вид биологический, мы не можем его оскорблять, сразу под Amnesty попадем. С медведями получше. Само Ташо как-то назвало быдлюков медведями, то есть это уже вроде и не вид, а ругательство такое. Или даже справедливая оценка врага. Ташо — это, считай, закон. Но и все-таки. Кто здесь видел медведя последние года три? Когда Ташо сказало, что медведи — враги, то есть что враги — медведи, одноименных существ не то что из зоопарка убрали: в любых роликах перестали показывать. Есть они, нет, не понимает никтошеньки. Ты еще чертей изобрази или Бабку-Ежку какую.