Книга Семьи.net, страница 117 – Олег Дивов, Дмитрий Емец, Вадим Панов, и др.

— Что с нами будет? — спросило креативщицу сидевшее рядом лохматое существо лет сорока в неэлектронных очках, похоже, относившееся к вымирающему виду стрейт-мужчин.

— Поди разбери, — ответило Машо. — Аннигиляторы дадут, воевать заставят. Помрем, поди, как пленный в моем клипе.

— Так это вы — автор этого кошмара? С медведем? Как вы могли? Там, говорят, реального человека использовали, пленного!

— Точно так. Моя идея, — довольно ответило Машо.

— И вы здесь? Я думал, такие там, в Кремле сидят, у Ташо в кабинете.

— Ну, пока здесь. Посмотрим, что дальше.

— И как вы могли? Это же чудовищно!

— Само не знаю. Совсем охренело, когда снимали. Но джоб есть джоб.

— И это вы называете гуманизмом, демократией, свободой?

— Ты что, диссидент недобитый, что ли?

— Ну так, свободомыслящий человек.

— Свободомыслящие — это мы.

— Не знаю, не знаю. Какая свобода, если Amnesty даже мысли через очки контролировать пытается…

— Да и пусть. Нет у меня никаких диссидентских мыслей. А ты что, очки только такие носишь?

— Да. Выкинул электронные год назад.

— Ну, ты и маргинал. Я думало, вас таких давно эвтаназировали или пересажали.

— А я тихо сижу. Так, иногда делюсь мыслями с друзьями, пишу что-то в стол.

— Все равно тебя Amnesty накроет рано или поздно. На каких девайсах пишешь?

— На бумаге, от руки.

— Стилусом, что ли?

— Карандашом. На реальной бумаге, оберточной, из шопов.

— Каменный век. И что написал? Ты не ссы, я на тебя не надолблю.

— Да вот про демократию вашу и свободу. Говорить можно только то, что положено. Писать — что положено. Думать — что положено. Есть — что положено. Слушать — что положено. Читать — что положено. Да и в принципе читать скоро нельзя будет — народ уже буквы не разбирает, кто моложе тридцати. Вырастут — остальным запретят читать вообще.

— А зачем? И, кстати, все это — наш свободный выбор.

— Наш? Это чей? Если у меня другой?

— Ну, ты же живой пока. Не эвтаназирован. Не интернирован.

— Если б не война, то это было б ненадолго все. Уже интересовались, почему не джоблю.

— А че не джобишь?

— Ну так, пойду покрашу что, старикам фуда принесу… На хавку хватало до кризиса. А кризис — пусть кризис, война — пусть война, хоть можно собой побыть немного. Не до меня пока.

Букаш проехал через Ногинск и остановился посреди палаточного лагеря на опушке леса.

— Выходи! — скомандовал водитель в униформе.

— Слушай, ты поаккуратнее там, — Машо ткнуло локтем лохматого соседа. — И здесь особенно. Тут Amnesty на Amnetsy сидит и Amnesty погоняет. Будет время, потрепемся еще.

— Угу. Как тебя зовут-то?

— Машо. Машо Бац.

— А я Сергей.

— Да, древнее имя, не без изящества. Ну ладно, будем знакомы.

Пустырь у леса был заполнен огромными палатками. В центре между ними оживленно сновали туда-сюда существа в форме и в обычной одежде. Обитателей Машиного букаша построили в колонну по двое и отвели в центральное пространство.

— Соратники по ополчению! — сказало существо в сером костюме. — Сейчас вас разместят на ночлег и предоставят питание. Будьте готовы к подъему в любой момент. По данным разведки, неприятель готовится к атаке. Перед боем вам будут розданы аннигиляторы. Там есть только два средства управления — предохранитель и спусковой крючок. Как пользоваться, надеюсь, понятно. Дальнобойность — 300 метров. Применять по команде. Вперед!