Книга Семьи.net, страница 154 – Олег Дивов, Дмитрий Емец, Вадим Панов, и др.

— Почему вы хотите забрать ребенка в интернат? А если ему там плохо? — раздался из комнаты голос Алины, видимо, соцработники начали обыск.

— Если ему плохо, то никто лучше психологов ему не поможет, — вкрадчиво, как душевнобольной объяснял баритон.

— Даже родители? Может быть, ребенок со своими особенностями, к нему нельзя применять общий подход.

— Во всех интернатах есть специальные группы для детей с особенностями психики, есть комнаты релаксации и специалисты. Если вы действительно хотите помочь девочке — отдайте ее нам, мы знаем, что делать, мы профессионалы.

Затем Шуша услышала уже из другой комнаты:

— А если я хочу ее удочерить?

— Пожалуйста! Только мы же сейчас не решим с вами этот вопрос, правда? Это займет какое-то время, оформление документов, комиссия… ну, обычная бюрократия. Ребенок не может это время жить у вас, вы же понимаете? Он побудет в интернате, а когда все формальности уладятся — вы сможете на выходные забирать его домой, — снова пояснил баритон.

— Только на выходные? А на будни нельзя, что ли?

Тут вступил бас:

— А вы безработная? Боюсь, это осложнит процесс удочерения.

— Нет-нет, — поторопилась разуверить его Алина. — Я работаю.

— Как же тогда вы сможете забирать ребенка в будни? С кем он останется, когда вы уйдете на работу? Вы в курсе, что детей до шестнадцати нельзя оставлять дома одних — это небезопасно?

— Да, конечно, извините… — пробормотала Алина и замолчала.

В ванную зашли двое — трое в ней просто не поместились бы. Шуша увидела высокие черные ботинки с заправленными в них брюками, вспомнила, как люди в такой же форме забирали ее у родителей, она орала и брыкалась, отец пытался защитить, но получил резиновой дубинкой по голове и животу и скорчился на газоне. Мама, стоя на коленях, заламывала руки, умоляя не забирать дочку, но те тоже сказали, что у них ордер. Больше девочка родителей не видела. Шуша знала точно: если бы они были живы — они бы ее нашли и забрали.

Мышцы сводило от неестественного положения, но Авдеева не шевелилась: только бы не выдать себя! Потоптавшись, соцработники пошли на кухню, и Шуша судорожно глотнула воздуха: даже не заметила, что перестала дышать. Под звон кастрюлей и недовольный мяв потревоженного кота обыск закончился.

— Приносим извинения, но вы понимаете же, что это наш долг, — нисколько не ощущая себя виноватым, произнес бас положенную фразу. — Надеемся, что не очень вас потревожили. Если вы еще увидите потерявшуюся девочку, пожалуйста, сразу же звоните в нашу службу! Напоминаем, что сокрытие несовершеннолетнего от социальной службы карается уголовным наказанием.

— Конечно, — пробормотала Алина и повернула ключ в замке. — Шуша! Ты где? Они ушли!

К тому времени беглянка поняла, что самостоятельно выбраться из стиральной машины не в состоянии. Затекшие мышцы одеревенели и отказывались сгибаться, слезы текли по щекам к ушам, легким не хватало воздуха.

— Я тут, — прохрипела она, — помоги мне!

Алина открыла дверцу и охнула. Прошло еще несколько ужасно долгих и мучительных минут, прежде чем она смогла вызволить девочку из барабана. Та вывалилась на пол, зарыдала, судорожно задышала. Ее била истерика, руки и ноги не повиновались, слова застревали в горле, вырываясь страшным животным хрипом.

— Ну-ну, не плачь, все будет хорошо…