Онлайн книга «Семьи.net»
|
Затем, мельком глянув на часы — и правда ведь, пора! — скомандовал: — Строиться, ашки! Миклуха искал вторую пуговицу. Максим подобрал, подал и шепнул, придержав новичка за руку: «После обеда в коридоре столовой. Два слова». Сказал и метнулся к правому флангу. Увидел в дальнем конце коридора обоих кураторов. — Экипаж-А, смирно! — крикнул он. Подумал при этом: «У Шатуна порвана куртка. Дед Марчелло засечет». — Дал бы ему в рыло, — углом рта сказал стоявший смирно Дым. — Наряд на камбуз, делов-то. — Это Шатун, — ответил Макс. — Что?! — Заткнись. После поговорим. Рапорты лидеров кураторами были приняты благосклонно. Как ни странно, дед Марчелло не заметил явных повреждений, нанесенных лидером ашек новому члену экипажа-Б. — Передай Манго для Джея, — шепнул Макс по дороге в столовую Дыму. — Пусть готовит ящик. Антон Сергеевич знал, что дети называют его дедом Марчелло. И, конечно, он заметил, что у одного космодесантника не хватает двух пуговиц, а два других шепчутся в строю. Понял он и то, что Чижова солгала, докладывая. Разумеется, было происшествие, нетрудно догадаться какое. «Дети доросли до триангуляции, — думал он. — Ужасно прекрасный возраст. Не мое дело, но Марс запросто может сунуть нос. Или нет? Ладно, что толку гадать: сунет — не сунет, плюнет — поцелует. Посмотрим, что будет завтра в директивах. Ваня прав, неприятности мне сейчас ни к чему». За обедом он специально сел так, чтобы не видеть детей. Ел через силу, слушал Горбунову — та устроилась напротив, энергично разделывала отбивную, рассказывала что-то о сетевом семинаре по волновой психотехнике. Новые какие-то низкоамплитудные излучатели, точечное вмешательство, плато Гаудино-Ашбаха, купирование инкапсулятов… «Инструментарий — дело хорошее, — рассеянно думал Марченко, — но… Размахиваете этими излучателями вслепую, авось что-то выйдет. Там обрежете, здесь купируете, потом каетесь — ах, извините, вышло плато Гаудино-Ашбаха. Удивляетесь потом: где ребенок? Был же где-то тут, в воде. Выплеснули». — …нарушаются вторичные связи… — беззаботно болтала игротехник Машенька. — Вот именно, — перебил Марченко. Тарелку отодвинул, взялся за стакан. — Понимаете, Маша, резать связи — дело нехитрое. Гораздо сложнее понять, какие первичные, какие вторичные. Мы с вами, положим, как-то их обозначим, расставим приоритеты, обрежем, вытряхнем сор. А вдруг из этого сора… Темная штука — память. Есть ли в ней вообще что-то вторичное? — Первичное, вторичное! — вмешался Вишняков. — Чепуха. Есть безусловно вредное, вот что важно. «Когда он успел подсесть?» — подумал Марченко и занялся компотом в надежде, что разговор увянет сам собой. Но куратор ашек, основательно подкрепившись, был настроен поговорить. — С раннего детства видят вокруг всякую мерзость, просто барахтаются в ней. Семьи! Вы видели, что творится в этих семьях? Вот скажите мне, Антон Сергеевич, почему, перед тем как усадить за руль, учат водить, заставляют сдать на права, окулиста пройти, психиатра и нарколога, а перед тем как… — Детей иметь, кому ума недоставало? — пискнула Маша, глянув искоса на пока еще бездетного Вишнякова. — Вот именно, — надувшись, буркнул тот. — Если кто-нибудь спьяну или под дозой лезет за руль, мы возмущаемся: убийца! Отобрать права! А бухого в подкладку производителя готовы чуть ли не на руках носить. Демографический благодетель! Всю бытовую пакость надо резать под корень. Сор говорите? Отрезать и выкинуть, а затем с чистого листа… |