Книга Семьи.net, страница 58 – Олег Дивов, Дмитрий Емец, Вадим Панов, и др.

— Ну, извини, Валерич, — говорю я, когда девица замолкает. — Наша недоработка, млять.

— Кэ Гэ А Эм, — ржет Саня.

— Так, бери инструмент и звиздуй исправлять! — хрипит Валерич, адресуясь ко мне.

Беру разводной ключ и бутылку и иду к шестому перерабатывающему блоку. Обхожу вокруг, придирчиво его рассматривая. Накрепко завинчиваю все разболтавшиеся гайки, периодически прихлебывая из бутылки. Когда «девятка» кончается, возвращаюсь обратно.

— Валерич, а чего ты, собственно, хотел с таким оборудованием? — говорю я. — Это ж не японская технология тебе, вертеть ее на бую. А наше «гостовское» говнидло. Вот и дудохаемся теперь…

— Ты не учи отца детей делать, — говорит Валерич сдержанно. — А ты, Саня, что стоишь как бычий перчуэл? Вжаривай перезапуск системы.

Саня уходит с бутылкой к пульту, перещелкивает тумблеры.

Конвейер совершает оборот, увозя от нас всхлипывающую девицу.

— Толян! — ору я через цех, сложив ладони рупором. — Давай напряжение на шестой!

Снова надеваем очки. И снова яркая вспышка и треск.

— НУ, ДОБРО?! — сквозь треск помех спрашивает Толян по громкой связи.

— ЩА ГЛЯНЕМ! — орет Валерич.

Конвейер тарахтит, подвозя к нам девицу.

Валерич берет с пульта картонную папку, вытаскивает из-за уха огрызок карандаша. Слюнявит палец и переворачивает несколько страниц.

— Так, посмотрим, — говорит он. — Ольга Петровна, слышишь меня?

— Здравствуйте, — говорит девица. — А что здесь, собственно, происходит?

— Ольга Петровна, как относишься к байдарочным походам?!

— Никогда не пробовала, — говорит девица.

— Ну кули ты заладил по шпаргалке этой? — говорю я, подходя к конвейеру. — Давай лучше я?

— Ну, рискни, стрекулист.

— Оля! — говорю я. — Что самое главное в мужчине?!

Девица хлопает на меня глазами.

— Странный какой-то вопрос, — говорит она. — Я как-то даже не могу сформулировать вот так сразу…

— Ох ты, ясный красный, — вполголоса говорит Саня.

Валерич нацеливает на меня испепеляющий взгляд.

— Ну ты понял, да?

— Исправим, бля, — говорю я. — Только вы на меня так не смотрите! Что я вам, млять, Айвазовский на стене, что ли?!

— Ты мне тут интеллектом не дави, — говорит Валерич. — Ты там дави, где тебя просят!

— Ща подумаем, — говорю я. Вытаскиваю из кармана телогрейки пачку «Беломора», запихиваю в рот папиросу.

— Ты давай еще покури рядом с реагентами, долбогреб, — говорит Валерич.

— Да я ж не зажигаю! Это чтоб сосредоточиться, епт…

И тут у меня происходит такое своеобразное озарение. Меня посещает муза, я бы даже сказал.

— А резонаторы-то, млять, проверяли? — говорю я торжествующе.

— Га-а-а! — оживляется Саня.

Валерич чешет макушку огрызком карандаша.

— Ну-ка, звиздуй проверь.

Я беру разводной ключ и иду к шестому блоку.

— Ребята, а что тут, собственно, происходит? — говорит с конвейера девица.

Залезаю по лестнице на крышу блока.

На одной высоте со мной, только в другом конце зала, сияет за стеклом довольная рожа Толяна. Прямо над ней натянут транспарант:

«Креатив — написано на знамени революции! Великая сила креатива, подкрепленная научным методом и практическими результатами, дает человеку жизнь, воспитывает в нем волю к победе, ясный разум и ощущение прекрасного! (Алевтина Исаевна Бром)».

Я машу Толяну разводным ключом.

Толян включает громкую связь. С шипением и треском помех под потолком цеха разлетается: