Книга Пароход современности. Антология сатирической фантастики, страница 4 – Олег Дивов, Сергей Волков, Алексей Гравицкий, и др.

— Скажите, а Марш согласован… санкционирован? – спросил Сирогузов.

— А как же! Правда, на понедельник и не здесь, а в Крылатском, но это пустяки, не бери в голову. Вот, держи плакат.

Сирогузов взял плакат на длинной ручке. На плакате было написано: «Не хочу рожать при тоталитаризме!»

— Э-э, но я же мужчина, а тут написано…

— Да какая разница, что написано, ты что, сексист? – нахмурился Георгий.

— Нет… наверное, – промямлил Сирогузов, пытаясь вспомнить, что такое «сексист».

— Ну вот и славно. Теперь смотри, пойдешь в пятой колонне, с литераторами. – Георгий указал на группу возрастных демонстрантов с фляжками. – Их винтить, скорее всего, не будут.

— Почему не будут?

— Потому что нахрен никому не нужны. Они бухать сюда приходят. Но для массовки годятся.

— А если все же повинтят?

— Ну, телефон в трусы спрячь. Потом в автозаке фоткай побольше и выкладывай в сеть. Особенно, если кому-нибудь рожу расквасят. С кровякой – вообще идеально!

— Но человек ведь может случайно упасть, толпа, давка.

— Тебе не пофиг? И потом ради правды можно и приврать чутка. Мы – хорошие, они – плохие. Не забывай!

Идти в колонне с литераторами оказалось весело и выгодно. Они все время шутили, смеялись и пили коньяк с бутербродами. Голодному Ивану это было очень кстати. Говорили о разном, ругали коллег-ватников, обсуждали размеры государственных грантов. Ваня хотел было спросить, как Марш Сопричастных сочетается с государственными грантами, но заробел.

Один пожилой растрепанный поэт все время хватал Сирогузова за рукав и спрашивал, заглядывая в глаза.

— Скажите, можно я не буду читать? Нет, вы скажите твердо! Не читайте, Петр Рафаилович! И я не буду!

— Достал уже, Рафаилыч, читай или пей! – кричали ему со всех сторон, и тот нахохлившись принимался декламировать:

Поэта хвалили и кричали: «Вперед! На баррикады!»

Потом литераторы стали постепенно уставать и отставать от молодежи, часто останавливались, выпивали. Наконец закончился коньяк, а вместе с ним – энтузиазм. Кое-кто просто ушел, но остальные принялись оглядываться в поисках заведения.

Неугомонный Рафаилыч воскликнул:

— Внимание! Смена образа! – и тут же прочел:

Тут все принялись опять хвалить Рафаилыча, а один литератор с бакенбардами тихо сказал Сирогузову, словно извиняясь:

— Не судите строго. Петечка, конечно, графоман, но свой. Это много значит.

— Что за скука! Они сейчас пойдут в чебуречную. Это просто фу! – неожиданно включилась Первая.

— Ты всё еще здесь? – ехидно спросил Сирогузов.

— Смешно! Я всегда с тобой.

— И что ты предлагаешь?

— Давай догоним Марш.

— Может, не стоит? С меня хватит приключений.

— Ну, давай хотя бы поближе подойдем, вдруг там что-нибудь интересное? Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – принялась канючить попа.

— И ты обещаешь хорошо себя вести?

— Честное пионерское!

Однако попасть в эпицентр событий у них уже не вышло. Площадь у памятника Пушкину отгородили. Вдоль ограждений стояли бойцы ОМОНа. За их спинами волновалась толпа, щелкали фотоаппараты. Кто-то кричал в мегафон, но неразборчиво. Найти Грету или Бенди в таком хаосе было нереально. Сирогузов немного прошел вдоль ограждения, огляделся. У палатки с мороженым курил здоровенный полицейский в бронежилете и шлеме.