Книга Фатальное прикосновение, страница 93 – Виктория Балашова

— Третье, — кивнул Курекин со вздохом. — Взяли моду супостаты. Но думается, данное отравление не связано с предыдущими.

— Связано не связано, а я бы студентиков привел полюбоваться. Те, другие тела мне тайная полиция не разрешила показывать. Жаль! Такие образцы пропадают почем зря! Хоть какой толк был бы от преступлений для развития науки. Знаете, я слыхал, в Англиях всяких запрещают подобные демонстрации. Тоже мне — страна прогресса! И чего русскому народу постоянно тыкают в морду их достижениями? Не пойму…

Курекина всегда поражало подобное отношение Максима Ананьевича к трупам. Понятно, профессия накладывает отпечаток. Он и сам не сильно горевал по убитым, кроме уж самых редких случаев проявления особой жестокости. Тем не менее, каждый раз, видя результат совершенного преступления, следователя охватывала страшная тоска. Она не была связана с конкретным человеком, а скорее с печалью относительно рода человеческого, представители которого не уставали убивать друг друга.

— Если разрешит начальство, то показывайте, — махнул он медику рукой.

— Молодая совсем женщина… — пробормотал тот. — Кому мешала? Да и красивая.

— Разбираемся. Мои выводы неутешительны. Прескверно всё выглядит. Давайте перейдем к другому столу. На него я составил возможные улики, предметы, непосредственно связанные с этим преступлением. Сначала я вам кратко расскажу о каждом из них. Итак, перво-наперво, бокал, из которого пила княгиня. Я полагаю, именно в нем и находился яд, смешавшийся с шампанским. Здесь же открытые бутылки, которые мы сюда составили на случай, если цианид подмешали не в бокал, а в бутылку.

Медик и эксперт по уликам по очереди покрутили бокал и бутылки в руках, облаченных в специальные перчатки. Принюхались, посмотрели на свет.

— В бокале точно находится цианид. Его запах я безошибочно определяю. Не сказал бы, что он похож на миндаль, но определенная горечь, не похожая на аромат, который должен чувствоваться в шампанском, присутствует, — прокомментировал Максим Ананьевич. — А вот в бутылках яда нет. Думается, наш отравитель все же не стал рисковать жизнью других людей. Добавил яд в бокал того, кого желал отправить на тот свет. В предыдущих случаях, если помните, случилось также. Некто наливает напиток, незаметно добавляет яд и с улыбкой подает бокал своему врагу. В истории известно много подобных случаев. Потому пробовать вино из бокала давали виночерпию. Потому чокались, чтобы вино переливаясь из бокала в бокал, перемешивалось. Сие осложняло жизнь отравителю, хотя, как нам известно, травили, несмотря ни на что, нещадно.

— Вот еще бокал, — показал Курекин на фужер, из которого едва не выпил Герман Игнатьевич. — Из него не пили, но возникло подозрение, что и в нем есть цианид.

Снова вердикт был однозначным:

— Да, шампанское отравлено. Повезло кому-то. Более точно мы скажем позже. Но я уверен, что небольшая доза цианида присутствует.

— Тут письмецо, но мы его кинем к фолианту. Пусть проверяют. Бумага может быть пропитана каким-то новейшим веществом. — Курекин положил послание, зажатое листками с вензелем клуба, в мешок.

— Тот, которым чуть вас не отравили? — спросил ученый. — Любопытная вещица. Те самые англичане, которые не дают резать трупы во благо науки, придумали. Исследуем ваши листики. Что еще смотреть?