Книга Вино с нотками смерти, страница 102 – Виктория Балашова

— Вы увлекаетесь Испанией? — тут же перебил Елену Николаев.

— Увлекаюсь? Наверное, можно и так сказать. Я испанскую спецшколу закончила. Зачем, до сих пор непонятно. Никак не пригодилось.

— Как вы петь начали?

— О, это мой постоянный клиент устроил. Я его часто сопровождала на мероприятия. Нравилась я ему. А я напевать люблю. Сядем в машину — я тихонько пою что-нибудь. Как-то его пригласили на открытие караоке-клуба. Он мне и говорит: «Иди спой. Ты же умеешь». Я пошла. Мне хлопали. Несколько песен спела с успехом. Ну он меня и начал продвигать как певицу. Но это требует больших денег. Не стал мой спонсор сильно в мою раскрутку вкладываться — ушел интерес. А я в сцену влюбилась! Это ж наркотик! Конечно, денег мало. В эскорте зарабатывала куда больше. Но для них я уже стара, — Елена засмеялась. — А тут ничего, прижилась. На свадьбах пою, в ресторанах на банкетах. Мой-то, типа продюсер, меня рекомендует знакомым. Они у него богатые. Поэтому не печалюсь особо.

Игорь кивнул.

— Поняли. Вы такую штуку как гаррота знаете?

— Это чем Регоду убили? Знаю. Слышала. Но если вы намекаете, что я его могла по этой причине убить, то ошибаетесь. Мой спонсор много знает про оружие, но он из-за этого никого не убивает. К тому же, мы тут все на виду. Я к Регоде в гримерку не заходила. Чего мне там делать? Песни я ему заказывала, на этом концерте как раз пела две. И чего мне к нему ходить? Смотреть, как он пьет? А если нет уважаемой Ларисы Петровны, то лапать начнет. Нет, мне такого счастья не надо.

— Что вы конкретно делали после выступления? Вы ведь первая выступали. Может, видели кого?

— Пошла в свою гримерку. По дороге, в коридоре перекинулись с Иркой парой слов. В гримерке сидели наши девчонки. С ними потрепались. В антракт всех звали в гримерку к Лисняку. Она самая большая. А я даже войти не успела, как вы обнаружили труп.

Когда «Авила» вышла, в комнате установилось молчание. Осталось допросить двух певиц из третьей гримерки. Не надо было быть Вангой, чтобы предсказать их показания: ничего не видели, не заметили, пели, сидели в гримерке, болтали, пили. Тамара Бродская именно так все в итоге и сказала:

— Я выступала третьей. Потом поболтала с Тимой в коридоре — он опоздал и только пришел. Рассказывал, что за прослушивание проходил. Для массовки на новогодний концерт на первом канале. Вместе с ним пошли в нашу гримерку — он не знал, где его место, ему Лисняк подсказал. Лариса выглянула из их с Регодой комнаты и сказала, чтоб в антракте у Лисняка собрались чуток выпить за первое отделение. Но немного, потому что после второго будет банкет. Она любит банкеты устраивать, потому что банкеты любит… любил Регода.

Последней показания давала Элла Витальская. Жгучая брюнетка двадцати трех лет выступала до Ларисы и теоретически могла что-то заметить после своего выступления, когда Регода остался в гримерке один.

— Конечно, я видела Ларису. Она стояла у кулис, ждала свой выход. Я с ней несколько лет назад на курсах вокала познакомились. С ней и Регодой. Меня мама водила заниматься. Хотела из меня звезду сделать. Короче говоря, я ее видела перед выступлением. В коридоре люди ходили. Тима к Тане походил, спрашивал что-то про порядок выступлений во втором отделении. Лисняк вылезал на минуту отсюда. Зазывал к себе выпить. Они тут с Неземной заседали. Старые сплетники. Мне с ними неинтересно. В итоге я пошла в свою гримерку. С девчонками потрепались. В начале антракта пошли к Лисняку. Тут уж не откажешь — приглашение от Ларисы игнорировать нельзя. Там обычно все ей кланяются, благодарят и Регоду славят, — Элла усмехнулась.