Книга Вино с нотками смерти, страница 9 – Виктория Балашова

В комнату залетела чайка и встала возле таза, наблюдая за шевелящимися женскими пальцами.

— Что зашел? — обратилась она к нему. — Хочешь к людям?

— Хочу, — ответил он покорно. — Портал закрыт.

— Волк? — она хмыкнула. — Кому ж еще стоять на страже. Волчара! Тебе либо на погибель, либо сюда.

— Знаю, — опять кратко ответил он. — Там теперь с ним Львица.

— Хороша! — Женщина обнажила кривые, желтые зубы. Все равно нельзя было назвать ее некрасивой: она притягивала как магнит, подойдешь чуть ближе положенного, пиши пропало. Он помнил — есть черта, переступать которую никак нельзя — притянет.

— Да. Львица эффектна, — на рожон он лезть не стал. — Чего ей Волк сдался?

— Ха-ха-ха! — женщина захохотала на манер чаек. — Себя что ли предлагаешь? Лучше уж Волчара! Он хоть полый. А ты — ни баба, ни мужик! — Она зашлепала ногами в тазу, разбрызгивая грязную воду по полу. Чайка забегала вокруг, пытаясь поймать клювом брызги.

Он постарался не обидеться. И в самом деле, он не претендовал на роль друга Львицы. Ему нечего ей дать. Сам еле двигается. Пусть стоит возле Волка. Ему хуже не будет: что один Волк, что с Львицей.

— Дурак ты, — припечатала женщина, тут же вдарив руками по клавишам рояля. Звук тот изверг унылый, жалостливый, как про конец Света. — Когда возле Волка нарисовывается женщина, то важно обратить на это внимание. Кто-то будет силу его забирать, кто-то давать. А эта — не просто Львица, она солнечная.

— Солнечная? — вместо эха повторил он.

— Солнечная, дурак, — она опять захохотала, а чайка довольно запрыгала вокруг таза. — Солнечная! Потому будет и в том мире понимать, когда ты придешь. Она про Солнце знает, понимаешь? Волк знает про темное, она про светлое. Дурак! — Неожиданно женщина начала обмякать, склоняться ниже и ниже, а потом облокотилась на клавиши и всем телом грохнулась на них, заставив изрыгнуть страшные звуки. Чайка встрепенулась и улетела. Он понял, что надо выбираться из комнаты: слишком близко подошел, не ровен час затащат его под венец, хоть он и бесполый. Но эти бабы ничем не брезгуют. Поженят под колокольный перезвон, и дело с концом. Он побежал, что было сил, хотя за ноги тянули сильно…

* * *

Странное приснилось. Герман открыл глаза: вот стыдоба, впервые в жизни грохнулся в обморок. Жара накрыла? Да вроде, не жарко сейчас. Над ним склонилось женское лицо.

— Полегчало? Говорила ж, игристого выпейте. Нате. — Рыжая протянула ему стакан. — Эликсир, живительная влага, — мурлыкала она, — туда же оливочку. Голову осторожно — тут над вами вторая кровать. Так нас забавно поселили! В этой комнате две кровати для детишек, одна над другой. А у нас нет детишек с собой!

Герман почувствовал, как затекли ноги, непривычно поджатые к груди. Он выпрямился, несмотря на предупреждение, ударившись головой о расположенную сверху кровать. Попытался вспомнить, что случилось и застонал.

— Плоховастенько вам? — участливо спросила Изабелла.

Игнат сидел за столом и уплетал курицу гриль. Изабелла уловила его взгляд.

— Тоже хотите курочки? Сейчас организуем!

— Нет! — категорически заявил Герман, выпрямляясь. — Пойду, пожалуй. Спасибо.

Он вышел из номера и спустился вниз пешком по лестнице, не рискуя снова садиться в адский лифт. За стойкой по-прежнему стояла Анжелика.