Книга Настоящая фантастика 2012, страница 124 – Алексей Бессонов, Андрей Дашков, Степан Вартанов, и др.

В общем, не дурак оказался наш Пятница, далеко не дурак. И спятил не от бледных паучьих лапок. Видимо, не выдержал другого – как умирали друзья. А вот ему пауки умереть не дали. Психику не вылечили, зато тело подлатали.

Если бы сам не видел и не чувствовал, не стал бы говорить. Ты меня знаешь. Я просто подумал, почему нет. Даже если они… ну, поработят меня, что ли, зомбируют или еще что-нибудь в этом роде – куда я денусь с этой планетки. И я спокойно расстегнул ворот костюма и позволил им забраться мне за шиворот, повернул руки ладонями кверху, чтобы стали видны шрамы от излишнего рвения в работе с ЛСО. Паук вытянул над моими ладонями тонкие длинные ноги. И от каждой из этих ног потянулись в воздухе едва заметные серебристые нити, распались на еще более мелкие, и дальше, дальше, пока над моей кожей не нависла лишь серая дымка. Она коснулась меня – и мне показалось, будто кожа припухла, руки словно отекли. А потом шрамы расплылись и начали таять.

Я выругался. Голоса, все еще шептавшие мне в ухо, ответили тихим смехом. И от этого стало хорошо и тепло. Кажется, я уснул. И уснул, думая, что либо вообще не проснусь, либо проснусь не тем, кем засыпал. И зря дал волю паранойе.

Они, я прозвал их лохматыми, еще толпились вокруг, когда я очнулся. И, признаться, чувствовал себя так, словно заново родился.

Мужики есть мужики. И я мужик, потому как, получив в руки неизведанное, толком не протестированное, не смог удержаться и не побаловаться с новой «штуковиной». Особенно когда «штуковина» – четырехглазое паукообразное с мозгами академика РАН и такими возможностями…

В общем, пишу тебе с компьютера французской станции, потому как домой пока решил не возвращаться. Хочу, что называется, принести мамонта – вернуться с добычей. Точнее, добычей лохматых вряд ли можно назвать. Лучше сказать, хочу привести домой друзей, которые помогут. Только друзей этих нужно как следует потестировать.

Померил – на станции радиации нет. Лохматые говорят – они справились. Верю.

Ксавье остался с ними в пещере, а я часа два гонялся по морозу… за шавками. Нашел много дохлых. Со вздутым брюхом и желтыми глазами. Похоже, твари все-таки наелись мяса, пока я хоронил ребят.

В конце концов удалось поймать псину. Лезть в пещеру маленькая кусачая гадина не пожелала, и в какой-то момент мне даже стало жалко ее. Шавка дрожала всем телом и тихо подвывала, пока я волок ее по станции в медицинский отсек и к операционному столу прикручивал.

Лохматые согласились выйти сами. В одно мгновение собаку опутала мелкая серебряная сеть. Пациентка резко вздохнула, с всхлипом – и я уже решил, что издохнет. Но шавка выдохнула и заснула. Как выключилась. Кожа на ней заходила ходуном, слегка подсвечиваясь, словно там внутри кто-то водил карманным фонариком. Вздутые бока начали медленно опадать. Шерсть все еще висела клочьями, но кожа постепенно из сизой становилась розоватой, а склеры приобрели нормальный цвет.

Еще через четверть часа на столе завозилась вполне здоровая на вид псина.

Честно скажу, я человек приземленный, даже слишком. Может, будь я Ксавье и имей знания в сфере общения с разумными животными, сказал бы иначе. А так – рубанул напрямик. Что вы хотите за то, чтобы вылечить восемь человек на нашей станции. Люди разные, в основном хорошие, у них есть семьи. И я готов за это отдать вам все, что угодно.