Книга Настоящая фантастика 2012, страница 54 – Алексей Бессонов, Андрей Дашков, Степан Вартанов, и др.

— Ну и ну, – сказал Стогов. – Надо же!

— Зачем ты их сжег? – спросила Ватя.

Доминик пожал плечами:

— Тела, разлагаясь, станут ядовиты.

Бабушка Ватя удовлетворенно кивнула, привалилась спиной к валуну.

— А меня, пожалуйста, закопайте в землю, – сказала она. – Поглубже, метра на три… и поставьте сверху вот этот камень. Напишите на нем мое имя.

Доминик и Эйс переглянулись. Они заметили то, на что следовало обратить внимание раньше. На бледность пожилой женщины, на ее тяжелое дыхание.

— Бабушка! – Доминик бросился к старушке, встал перед ней на колени и схватил ее за руку.

Ватя слабо улыбнулась.

— Я всегда знала, что умру на трупах врагов… но я дожила до того дня, когда я убила их не сама, а это сделал для меня мой маленький Доми…

Она тихонько сжала запястье Доминика. Из глаз Стогова брызнули слезы.

— Я вижу солнце, небо, тебя, – с трудом произнесла бабушка Ватя. – Больше я ничего не хочу…

Трава у ног Эйса зашевелилась. Тот отпрыгнул, вспомнив о змеях, с которыми ему уже доводилось сталкиваться во время скитания по лесам. Но это оказалась Китти. Она тащила что-то в пасти. Увидев Доминика на коленях перед бабушкой Ватей, кошка бросила добычу и заурчала так, что у Штильнахта мороз продрал по коже. Так выли кошки сектора Тонга всю последнюю неделю перед прорывом. Выли в темноте, столпившись у внутренней стены отсека, и скреблись в нее когтями. Китти мощным прыжком запрыгнула на колени старушки. Торопливо обнюхала ее лицо, щекоча ее усами. Бабушка Ватя открыла глаза.

— А вот и Китти, – слабо произнесла она.

Эйс поднял из травы маленькое тельце. Это оказался небольшой зверек в серой шкурке, с мощными челюстями и длинным тонким хвостом. Он был мертв.

— Она принесла нам свою добычу, – пробормотал Штильнахт.

Кошка, страшно урча, тыкалась головой в грудь бабушки Вати. Туда, где под ворохом тряпья переставал сокращаться комок очень старых и изношенных мышц.

— Вот умница, – сказала бабушка Ватя. – Держитесь Китти, дети мои. С ней вы не пропадете.

Кошка перестала биться головой в грудь старушки. Возможно, Китти и умела ходить в зазеркальный мир, но она не могла пройти той дорогой, по которой сейчас уходила ее любимая хозяйка. Кошка легла на грудь Вати, спрятала морду под лапками. Налетевший ветер прошумел в кронах деревьев.

Куча пепла, в которую превратились двадцать четыре человека, еще сутки назад державшие в своих руках судьбы шести миллиардов пассажиров Корабля, начала медленно оседать.

— Это что, рок?

Выражение лица у налогового инспектора (Эстрадин В. В., значилось в электронном удостоверении) было такое, словно он перепутал конечный пункт назначения и вместо КОПРа по ошибке попал в концертный зал. Он даже головой мотнул, отметая экспрессию ритма. Правда, и цехом назвать то, что он увидел, было трудно.

— Rasmus, «First day of my life», – подтвердил Болтышев, – классика жанра.

— Вы с ума сошли, – в голосе чувствовалось раздражение, – нельзя ли убрать безобразие из эфира?

— Музыка – всего лишь фон, но если она мешает… – директор КОПРа нажал чуть заметную кнопку на шлеме инспектора, – …нормально?

Тот кивнул.

— Сколько роботов в стае?

— Пятьдесят четыре.

— Три цеха – это сто шестьдесят две ши-единицы, – налоговик что-то прикинул в уме, – интересно получается. В последних отчетах фигурирует на сотню больше.