Книга Настоящая фантастика 2012, страница 85 – Алексей Бессонов, Андрей Дашков, Степан Вартанов, и др.

— Ну и как тебе скоростной спуск, Олежек? – ехидно поинтересовался Писарев, едва все трое уселись на краю разрытого котлована перевести дух.

— А ты сам попробуй! – привычно огрызнулся Буровский, занятый работой с диалоговой панелью искина.

— С «ньюхофом» все в порядке? – спросил Малеев, оглядывая престиновые блоки на его плечах. – Внешних повреждений вроде бы не видно.

— Небольшой перерасход энергии на отопительном контуре. – Олег считал результаты проверки. – Знаешь, командир, там было жутко холодно, – добавил он, невольно поежившись. – Термодатчики выдали аж минус сто семьдесят градусов.

— Странно. А на поверхности песка – плюс пятнадцать… – сказал Писарев.

— Ладно. Не до феномена сейчас. – Малеев посмотрел на заметно снизившееся к горизонту солнце. – Надо бы к ночи добраться до края котловины.

— Почему?

— Там на склонах наверняка есть какие-нибудь полости и пещеры. А я бы не хотел встретиться с песчаной или пылевой бурей на равнине.

— Может, никакой бури и не будет?

— Будет, Витя. Обязательно. Они почти всегда идут за линией терминатора. Сверхсухой и разреженный воздух очень быстро остывает. А это вызывает значительный перепад давления…

* * *

Они не успели совсем чуть-чуть. Ветер поднялся внезапно и сразу достиг ураганной силы. Людям пришлось повернуться к фронту спинами, и в результате спасительный край котловины оказался сбоку.

— Двигаемся крутым бакштагом! – прокричал Малеев, поскольку вой ветра проник под шлем и заглушал любые другие звуки.

— Это как? – будто издалека донесся голос Буровского.

— А! – махнул капитан рукой. – Делай как я!..

И он двинулся в сторону котловины по-крабьи – раскорячившись, приставным шагом, подставляя напору ветра левый бок и спину. Писарев последовал за ним, демонстрируя хорошую сноровку бывалого яхтсмена, чего нельзя было сказать о Буровском. Едва ученый попытался повторить движение товарищей, как яростный порыв ветра сбил его с ног и покатил по грунту, впрочем, в нужном направлении.

— Олег! Якорь! – заорал, надсаживаясь, Малеев, забыв, что разговор ведется по радио.

Буровский неуклюже взмахнул левой рукой, но выброшенная «кошка» вместо того, чтобы воткнуться в почву, зацепилась за ногу бортинженера. Последовавший рывок свалил Писарева, и теперь уже двое робинзонов кувыркались в клубах песка и пыли, стремительно приближаясь к краю котловины. К тому же ноги бортинженера оказались спутанными тросом якоря.

Положение стало критическим, но капитан не растерялся. Он моментально изменил угол движения и почти выпрямился, позволив ветру взять на себя большую часть своего веса. В следующий миг Малеев уже несся к краю котловины длинными пологими скачками, быстро нагоняя товарищей.

Он успел настигнуть их, когда до опасного среза оставалось не более десятка метров. Тогда капитан резко присел, ухватил обоих робинзонов за ноги и тут же сам ничком распластался на грунте, исполнив роль якоря. Всех троих протащило еще пять-шесть метров, и наконец ветер отпустил свои жертвы.

Ползком, по-пластунски, космонавты добрались до спасительного края равнины и укрылись за его базальтовым гребнем. Немного отдышавшись, Писарев сказал:

— Чтобы я еще раз когда-нибудь куда-нибудь зачем-нибудь…

— А тебе и не придется, – злорадно откликнулся Буровский.