Книга Настоящая фантастика 2016, страница 133 – Вадим Панов, Ярослав Веров, Игорь Минаков, и др.

— Но ведь… – Мишка запнулся. – Мы же на машине времени!

— Это – не машина времени, – неожиданно для себя самого сказал я. – Разве ты еще не понял?

— Есть два типа времени, – сказала Таня. – Условно их можно назвать физическим временем и временем историческим, а точнее – человеческим. Физическое время – это сцена, на которой происходят физические процессы в мироздании. И путешествовать по нему нельзя, стрела времени однонаправлена. Но можно перемещаться по историческому времени. Но чтобы попасть в конкретную эпоху, в конкретную временную точку прошлого, кайронавт должен обладать критическим уровнем достоверных знаний об этом прошлом.

— Кайронавт? – переспросил я.

— Ну, да, – кивнула Таня. – Путешественник по кайросу… так называется этот тип времени. В отличие от хроноса. Поэтому легче всего перемещаться в прошлое, о котором мы почти все знаем. Точка проникновения должна быть хорошо документирована. Например, дневником, который пишет девочка в осажденном врагами городе…

— Так кто же ты? – Мишка опередил меня. – Ты ведь… не продавщица-стажер?

Таня подтянула к себе сумочку, извлекла из нее металлическую трубочку, похожую на сигарету, мундштук из резной кости. Я с изумлением наблюдал, как она нажала на трубочке кнопку, вставила ее в мундштук и затянулась. Выдохнула дым. Пахло не табаком, а словно осенним лесом. Странный запах.

— Нет, – наконец сказала Таня. – Не продавщица и даже не стажер. Я ваша современница. В каком-то смысле… Со второй линии…

Она не успела досказать. Из светящейся пустоты шагнул человек.

— Вот ты где, – сказал Николай Николаевич. – Впрочем, что еще можно от тебя ожидать.

Он кутался в коричневый больничный халат, а из-под него виднелись полосатые штаны и дерматиновые тапки. Такое одеяние выдают больным, которые не озаботились захватить из дома что-нибудь поприличней. Спортивный костюм, например. И сандалии.

Таня пожала плечами. Появление Николая Николаевича ее нисколько не удивило. Впрочем, и моя способность чему-то удивляться резко ослабла после наших приключений. Удивляться можно тому, что хоть частично понимаешь. Когда не понимаешь ничего, то и удивляться нечему. Можно только смотреть и слушать. Выпучив глаза и разинув рот. Я покосился на Мишку и поймал его взгляд. Такой же выпученный, как и у мне, наверное.

Николай Николаевич чихнул. Полез в карман халата и извлек мятый платок. Смачно высморкался.

— Пгостите… пгоглятый ггипп…

— Я вам малину принесла, – сказала Таня. – На кухне оставила в пакете.

— Как только оказываешься в прошлом, обязательно подцепишь болезнь, – пожаловался Николай Николаевич. – В двадцатом веке грипп, в Средневековье – бубонную чуму… апчхи! Про Древний Рим и говорить нечего… болезнь легионеров – та еще зараза… апчхи! Никакие прививки не помогают…

— Вам надо беречься, – сказала Таня.

— Побережешься тут, – проворчал Николай Николаевич. – Никого нельзя без присмотра оставить. Зачем ребят впутала? – Он кивнул на нас с Мишкой.

— Никто нас не впутывал, – выступил вперед Мишка. – Мы сами… сами впутались. Догадались, кто вы такой.

— Ага, – я тоже выступил вперед, и мы теперь стояли плечом к плечу. Как партизаны на допросе.

Николай Николаевич тяжело вздохнул:

— И кто же я такой, по-вашему?

— Путешественник во времени, – отчеканил Мишка. – Пришелец из будущего.