Книга Настоящая фантастика 2016, страница 150 – Вадим Панов, Ярослав Веров, Игорь Минаков, и др.

Отомстить психу – святое.

Разгон до околосветовой скорости проходил штатно. Хоть аппарат и не перемещался относительно Земли, окружающее пространство само бесновалось в пляске – ощущения астронавта от того не менялись, как были неприятными, так и остались. Без антигравитационного скафандра человека расплющило бы в плазму.

— Федь, а куда мы летим? – подала голос Катя. Слабенько так, мученически мяукнула. Котенок.

— В будущее! – ответил он честно.

— Это как? – не поняла.

— Ну я же тебе объяснял. Время на звездолете идет медленнее, чем на Земле. Когда остановимся – опять потечет одинаково. На Земле к тому моменту пройдет много времени, а у нас мало.

— Подожди. А назад вернуться можно?

— Нет. Время вспять не течет, увы. По крайней мере в нашей Вселенной данного феномена не замечено.

— Хорошо, пусть назад не течет. А наоборот можно?

— Что наоборот?

— Ну… время наоборот: у нас быстро, у них медленно.

— В принципе – да, можно. Кардинальных изменений не потребует, разве что помозговать над эффективным теплоотводом… энергия ведь будет выделяться, в отличие от нашего случая. Но о конкретной реализации речи не идет: зачем? Вот на кой оно, «время наоборот», Кать? Проще взять и застрелиться – с тем же эффектом.

Помолчали. Мозги у Кати натужно вращались, переваривая сказанное.

— И долго мы будем лететь?

— По плану десять дней, не считая взлета и посадки.

— Ох, Федь, голова кругом… чего-то меня тошнит.

— Заниматься надо было на тренажерах, а не дурака валять.

— Меня от твоих тренажеров тоже тошнило.

— Ну извини. Разгонимся – снимешь скафандр, станет легче. Терпи.

— Не могу я терпеть, у-у…

Послышались характерные звуки, возникающие при рвотном спазме. Всхлипы, стоны, возня… он ярко представил, что творится сейчас в ее скафандре. Помимо воли накрыло волной отвращения. Он отключил звук.

Разгон показался мучительно долгим. Но и с выходом «на орбиту», когда сняли скафандры, легче не стало: добавился запах. Пространство пропитала вонь.

Катерину продолжало мутить, выворачивать наизнанку. Девчонка совсем не могла есть – организм еду отторгал. Но она старалась держаться. Переключаться.

— Звездолет как матрешка… зачем столько оболочек, Федь? Нельзя было, что ли, сделать одну толстую? Места было бы больше! – спросила в один из редких моментов, когда тошнота отступила.

— Дело не в толщине, а в числе вложений, чем их больше, тем глубже экранировка. Магнитное же поле сильнейшее. Десять по сантиметру в миллион раз защищают лучше, чем один по десять. И масса аппарата соответственно меньше. И воздух между оболочками можно закачать для последующего использования, полноценной регенерации пока нет. Понятно? – ответил Федя сверхподробно. О чем угодно – лишь бы отвлечь любимую. Любимую? Нынешняя Катерина на любимую не тянула…

Она кивнула. Главное – не злить мужа. Десять – значит, будет терпеть десять. И жаться в одном маленьком. Хотя в большом ей было бы легче… клаустрофобия?

Федя видел, что ничего ей не понятно. Ну не дано. К тому же болезненная. И непрактичная – воду тратила напропалую, пытаясь отмыться… Бедный его звездолет! Насквозь пропитался ужасным запахом, системы регенерации не справлялись.

Он терпел сколько мог – целых семь дней. С каждым днем ситуация ухудшалась, Катька валялась вся зеленая, задыхалась, сознание стало меркнуть, бредила в полузабытьи.