Книга Настоящая фантастика 2016, страница 179 – Вадим Панов, Ярослав Веров, Игорь Минаков, и др.

— Согласен, – Бабыленко сделал широкий жест в сторону накрытого стола. – Чай? Кофе?

«Господи, что я мелю? Они же все равно заберут ее, все равно».

— Александра – моя дочь.

— Дать бы вам по шее, папаша.

— Аргументируйте.

— Эк, как загнул! Прям профессор али акадэмик. Да и мы не из тупых. – Сапожник подступил ближе – свет не обжигал. – Скажи мне, папаша. Чёй-т Несмеяна… Ну, Александра, ищет в нашем времени? Чёй-т ребенок сбежал от тебя?

— Ошибка воспитателей, – выпалил огненный.

— Чего-о? – протянул Пантелей, сжимая кулаки. – Сашка в интернате, чо ль, живет?

— Не совсем по…

— Да все ты понял, папаша!

— А вы понимаете, чем ее вторжение грозит вашему времени?! – сорвался огненный. – Мы едва стабилизировали Городок в допустимом временном промежутке! А если бы вас бросило на миллионы лет? И было бы у вас тут Сарматское море!

— Переживем! – профессор неожиданно выскочил из-за спины Бабыленко и спрятался.

Огненный смолк. Пантелей понимал его замешательство, как понимал без слов Несмеяну.

— Я ее забираю, – решительно произнес папаша.

— Ей решать, – угрюмо ответил сапожник, чувствуя, как из сердца выдирают что-то дорогое, родное.

— Александра, домой, – сиятельный позвал так, как все родители испокон веков звали.

Бабыленко отступил. Девочка, боясь смотреть ему в глаза, шагнула к отцу.

— Я попрощаюсь, – тихонько попросила.

— Да, конечно. Мы пока стабилизируем поток, – а сам не сдвинулся с места, как и двое его спутников.

— Пантелей, я…

— Не, – отступил тот. – Если решила – иди. Прям щас иди.

Последняя ниточка лопнула, словно шилом в сердце.

Меж тем комната приобрела привычные очертания: исчезла хрустальная люстра, камин затянулся камнем и штукатуркой, которая тут же постарела и облупилась. Видать, поток стабилизировался окончательно.

— Александра? – окликнул дочь сиятельный папа.

— Мне пора, – прошептала девочка.

— Угу, – филином откликнулся сапожник Пантелей Бабыленко.

Огненный поднял дочь на руки, свет усилился и рассыпался искрами, будто звездопад. Пантелей сел на пол:

— Вот и все.

— Хорошая девочка, – эхом отозвался профессор.

Сапожник принялся ладонью растирать шею – ком в горле давил, не давая вздохнуть.

— Не трави душу, профессор.

— Прости, Пантелей.

Семионыч взглянул на доску и вдруг прочел:

— Вот ты филолог, – кисло улыбнулся сапожник. – Чьи стихи-то?

— Мои, – пожал плечами профессор. – Сегодня само сложилось. – Он снял очки – бледный нескладный старик, – молодость «стабилизировалась» с потоком времени.

— А ведь могли и объяснить кой-чего, – сапожник оглянулся, будто впервые попал в эту комнату. – Ваше сиятельство.

Словно на зов, в комнате вновь появился огненный. Сел по-турецки напротив Пантелея, чуть наклонился к нему, и сквозь сияние проступили черты лица.

— Господи! – профессор плюхнулся на диван.

— Спасибо тебе, – улыбнулся папаша сапожнику.

— Слышь, Семионыч, – прошептал обалдевший Пантелей, когда гость окончательно исчез. – Это шо ж получается, Семионыч? Так, выходит… Сашка – она… Ёжики-карёжики!

— Бог мой, ребенок! Создать временной коллапс, чтобы увидеть прадедушку?