Книга Настоящая фантастика 2016, страница 246 – Вадим Панов, Ярослав Веров, Игорь Минаков, и др.

Дальнейшее было делом привычным. Наверняка Его корабль сочли обычным «звездным глюком», оштрафовали дежурных на боевом пульте за растрату ракет и внесли информацию о случившемся навечно – пока живет электричество – в архив.

А Его корабль, никем не замеченный и не зафиксированный – дабы не смущать аборигенов нелестной характеристикой их уровня технологий, тихо приземлился.

Он отворил входную дверь и шагнул навстречу местной неизвестности (слишком разные данные о ней имелись). И ее представителям.

Вскоре произошел первый Контакт.

— Смотри, какой чудный котик! Наверно, потерялся. Давай возьмем домой, сфоткаем и повесим на подъездах объявления.

— А если хозяин не найдется?

— Оставим себе. – И девочка, еще взглянув на улыбнувшуюся мать, бережно взяла котика на руки и тихо прошептала ему в ухо: «Мурррр». И уже втроем – девочка-мать-кот – они отправились в ближайший зоомагазин за кормом.

С одной стороны, Его порадовала такая забота – «возьмем». С другой – выражение «хозяин» – ну, в общем, оно противоречило Галактическому Кодексу Равенства Разумных Существ. А ведь, согласно информации приславшего его сюда Центра, существ, «аналогичных» Его роду, – несколько миллиардов. И Он, Инспектор по правам кошачьих во Вселенной, должен все выяснить. На собственной шкуре.

А уже на основании Его доклада будет принято решение о Контакте с Землей.

Агнесса ван Рейн источала запах цветущего миндаля. В полумраке кофейни от ее волос во все стороны расходилось легкое сияние.

Тогда я еще не любил ее. Значит, воображение не могло обмануть меня, дорисовав несуществующее свечение вокруг головы женщины, которая не знала, как от меня отделаться.

Пять минут назад она закончила рассказывать о Винсенте ван Гоге. Говорила, не переставая, четыре часа, а потом иссякла и в одно мгновение стала похожа на мятую рубашку, брошенную в угол. В ее чашке оставалось кофе на два глотка. За это время Агнесса ван Рейн должна была придумать, как повежливее сказать мне «до свидания».

От ее волос шел свет. С каждой секундой он становился слабее, но все еще не пропал до конца.

— Жаль, что вы не улыбаетесь.

— Что? – В ее глазах я видел отражение надоедливой мухи. Мое отражение. Она, кажется, уже начала привыкать, что больше эту муху не увидит, но тут несносное создание опять зажужжало.

— Агнесса, за мгновение до того, как вы принимаетесь рассказывать о ван Гоге, у вас на лице нет улыбки. Через мгновение после того, как вы перестали рассказывать о ван Гоге, ее опять нет. Улыбка живет между этими двумя мгновениями. Мост Ланглуа, Агнесса. Ржаное поле, Агнесса. Храм в городке Овер-на-Уазе, Агнесса…

Сияние усилилось. Лицо моей собеседницы приняло мечтательное выражение. Жизнь откуда-то глубоко изнутри проступила на нем.

— …Желтый дом, Агнесса, – продолжал я, – и особенно свет, очень много света над полями под Арлем. Им захлебываешься, Агнесса.

— Свет над полями Арля… – сомнамбулически повторила она. – Я задыхаюсь от света над полями Арля. Мне не хватает легких для света над полями Арля… и мне все равно не хватает света…

— Свет, которым понизано все. Небо, фруктовые сады, трава, дома, реки, женские платки и шляпа сеятеля… везде свет. Его фантастически много. Его так много, словно Творение произошло минуту назад. Пригоршня досталась вам. Пригоршня досталась мне.