Книга Настоящая фантастика 2016, страница 274 – Вадим Панов, Ярослав Веров, Игорь Минаков, и др.

При обитании в ограниченном жизненном пространстве и при постоянном снабжении пищей у них наблюдается упрощение строения: отсутствуют органы передвижения, у многих нет дыхательной и пищеварительной систем, так как газообмен и всасывание питательных веществ происходят через покровы тела».

Вопрошал Куратор строгий биолога, отчего не рад он Раю долгожданному? А Профессор, опасеньями снедаемый, так повел речь свою хитроумную:

— Я себя считаю Рая недостойным.

Потому что в бытие загробное не веровал. И всю жизнь себя считал атеистом я. Интеллект всегда ставил выше совести. Преклонялся перед «голым познанием», игнорировал духовные истины.

Вижу, братья мои превзошли меня. И достойны их тела последних почестей.

Не хочу, чтобы зверье растерзало их – не должны они в глуши сгинуть без вести. Я желал бы их тела родной земле предать, соблюдая обряды их верований.

Горько мне, что не смогу я это выполнить.

Никого от рода нашего не осталось…

Оценил Распределятор речь проникновенную. И подумал, что уместно милосердие. Справедливо б к жизни возвратить Профессора. Только жалко рушить схему интересную… Он ведь слово дал не разлучать четверку братскую.

Поразмыслив хорошенько, как следует, отыскал Куратор новое решение. Да еще поинтереснее прежнего.

* * *

Посреди холма на траве сырой вдруг очнулся Профессор биологии. Вкруг него близнецы лежали мертвые – бездыханные, с улыбками застывшими. Видно, душам их теперь хорошо в Раю, персонально для них же подобранном.

От всего пережитого захотелось Профессору впервые в жизни перекреститься. Поднес он руку правую ко лбу и увидел в ней бумажку измятую. Развернул – и в ней прочел буквы вензельные:

«Пожалуйста, не принимайте глистогонных препаратов, если ваши братья вам дороги».

Давайте представим себе идеальный мир! Никаких болезней и немощной старости (наука в идеальном мире способна победить болезни и сохранить человеку вечную молодость), никаких проблем с природой и климатом, смерти тоже нет, интеллект прокачан до запредельного уровня, энергия добывается буквально из ничего, технологическая сингулярность достигнута… Здо́рово, правда?

Чуть не забыл! Людей в этом мире тоже нет. Рай – только для сверхчеловеков. Простым смертным вход закрыт!

Примерно такое счастье обещают нам трансгуманисты.

«Трансгуманизм» – понятие сложное, с кондачка его не раскусишь. Поэтому мы подойдем к делу основательно и начнем с самых азов.

Слово «гуманизм» у большинства культурных русских людей ассоциируется со словом «человечность». Слово это уникальное, с очень трудной судьбой, почти умершее и возродившееся только чудом. Так, например, в некоторых словарях оно давалось (и дается) с пометой «устаревшее», в словаре Ожегова «человечность» расположили между «человечиной» и «челюстями» (так и видишь, как челюсти в атаке на человечину сожрали человечность), а в БТС под редакцией Кузнецова для человечности словарной статьи вообще не нашлось. Видимо, понятие окончательно устарело. К сожалению, определение человечности в большинстве толковых словарей весьма размыто и немногословно. И все же мы можем сделать вывод, что человечность как свойство человека основывается прежде всего на морально-нравственных категориях. Отсюда – участие к ближним, доброжелательность и так далее. Если упростить и конкретизировать, то, размышляя над человечностью, мы в итоге придем к понятиям совести и порядочности. Русская религиозная философия определяет совесть как голос бога в душе человека, а люди неверующие ассоциируют совесть с внутренним голосом, упорно мешающим делать неблаговидные дела. Порядочность, если коротко, – это обязательная сумма всех положительных качеств, проявляющихся в человеческих отношениях.