Книга Принцесса Диана. Самоубийство длиною в жизнь, страница 114 – Виктория Балашова

Диана признавалась: «Все мы далеки от совершенства, но я и в самом деле сделала глупость: я позволила написать книгу. Я думала, что это удачная идея, поступок, который сможет освежить атмосферу, но только теперь я понимаю, насколько наивной была эта затея и сколько проблем она принесет. Если бы я только могла, не думая, отмотала бы этот отрывок своей жизни назад. Это самый безрассудный и бессмысленный поступок, который я когда-либо совершала».

Если бы дело ограничилось только выходом книги, то худо-бедно, но ситуация как-то бы выровнялась и приняла нейтральную окраску. Однако судьба решила ничего не оставлять недосказанным: признаваться так признаваться. 25 августа была обнародована запись телефонного разговора между Дианой и Джемсом Гилби, сделанная 31 декабря 1989 года. Диана разговаривала из Сандрингема, где проводила рождественские каникулы с королевской семьей. Гилби говорил со своего мобильного телефона – он ехал в машине в графстве Оксфордшир. Те, кто пытался вникнуть в суть разговора, поняли, что газета соединила вместе две беседы. Одна происходила в восемь вечера, вторая – в одиннадцать. Беседы длились долго, и друзья успели поболтать о многом. Гилби, в частности, спрашивает Диану о том, что еще плохого у нее случилось. Диана отвечает, что ей было плохо за ланчем и она чуть не разрыдалась. «После всего, что я сделала для этой … семейки». В расшифровке на русском языке «семейку» обычно называют «чертовой» или «проклятой», но пусть читатель поставит на место многоточия нецензурное слово – тогда перевод окажется куда ближе к оригиналу.

Надо сказать, что Гилби мудро пытается перевести разговор на другую тему. Например, начинает говорить о лондонской подруге Дианы Маре, владелице ресторана. Он в принципе односложен и старается успокоить подругу бессмысленными фразами. Диану он называет «дорогая» или «squidgy». Последнее означает «мягкий, легко ранимый». После публикацию записанного разговора так и назовут «Squidgygate» – скандал Скуиджи, в честь ласкового прозвища, которое дал Гилби Диане. Далее Гилби просит Диану поцеловать его и сам чмокает в трубку, а она возвращает поцелуй. Гилби признается, что очень хочет иметь возможность говорить с Дианой каждое мгновение, а она отвечает: «Это абсолютно взаимно». Также Диана упоминает королеву-мать, которая «всегда смотрит на меня… не с ненавистью, а со смесью интереса и жалости. Когда я поднимаю глаза, она отводит взгляд и улыбается». Гилби призывает Диану постоять за себя и однажды спросить королеву-мать, что означает ее взгляд, и «ты способна на это, – продолжает он, используя еще одно прозвище, – командирша». Гилби, зная Диану с давних времен, прекрасно осведомлен о ее способностях действовать резко и прямолинейно.

В разговоре Гилби упоминает и Сару, предупреждая Диану быть начеку – тогда еще Сара пыталась из Дианы сделать свою сторонницу, но Гилби призывает подругу ей не доверять. Сару он называет «хромой уткой» – человеком, потерявшим доверие, неудачником. Далее Гилби говорит, что страдает из-за огромного количества фотографий улыбающейся Дианы с Чарльзом и признается, что ревнует. «Ты чувствуешь камеру на расстоянии в тысячу ярдов, и тут же улыбка появляется на твоем лице», – говорит он печально. В разговоре есть и другие очень интересные моменты. Например, Гилби упоминает манеру Дианы беседовать: «Знаю твои «да», «нет», «пожалуйста», «спасибо», ты уставишься в пол, и будут моменты полной тишины». Кроме того, пара обсуждает будущее свидание, которое, судя по всему, происходило в доме владелицы ресторана Мары. И Диана говорит, что не хочет забеременеть. Гилби ее успокаивает – все будет в порядке. Но Диана продолжает: были случаи, когда муж считал ребенка своим, а он был рожден от другого мужчины.