Книга Принцесса Диана. Самоубийство длиною в жизнь, страница 130 – Виктория Балашова

Особенно Диану любили в США, где напрочь отсутствовали монархические настроения. Если в Великобритании находилось довольно большое количество людей, неоднозначно относившихся к поведению принцессы, то в странах с превалировавшими в умах республиканскими идеями (например, во Франции, где к этому примешивалось еще и сильное движение феминисток) Диану просто обожали. Второй сильный всплеск Дианомании пришелся как раз на период после развода, когда она превратилась в кумира простых людей (простых по происхождению, но не всегда бедных и никому не известных). Репортеры тоже продолжали делать свое дело, не давая Диане ни шагу ступить без их ведома, а соответственно, ее фотографии постоянно появлялись в глянцевых журналах и таблоидах. Будучи в США в 1996 году, Диана собирала деньги для центра исследований рака молочной железы. «На благотворительном балу присутствовало восемьсот гостей из мира политики и моды… Хилари Клинтон пригласила ее на завтрак в Белый дом, где сто десять гостей устроили ей бурную овацию».

Отчасти после развода Диане удалось решить свои психологические проблемы: ведь все специалисты, с кем она общалась по этому вопросу, в один голос ей твердили, что виноват в них Чарльз и условия жизни в королевской семье. Вместо того чтобы выдернуть Диану из собственной зацикленности на детской травме, связанной с разводом родителей, и на «плохом» отношении к ней мужа и его окружения, врачеватели еще больше ввергали ее в это состояние. Однако после обретения свободы данная «мантра», видимо, сослужила Диане хорошую службу: она чувствовала себя гораздо лучше, избавившись от «виноватых». Как выяснилось, на место одной проблемы пришла другая. Теперь Диану так одолевали журналисты, как никогда доселе. Правда, частенько она использовала репортеров в своих целях, выставляя напоказ то, что ей выгодно было выставить, но в целом ситуация складывалась просто невыносимая. Плюс к этому, в личной жизни Диана вела себя как прежде, а потому отношения с любимым Хасаном складывались неидеально.

Как истинная «собака на сене» Диана еще и следила за бывшим мужем, продолжая испытывать ревность и неудовольствие от его активного общения с Камиллой. Став свободным мужчиной, Чарльз беспрепятственно, в открытую, встречался с Камиллой, потихоньку вводя ее в свою не только частную, но и общественную жизнь. Камилла тоже обрела свободу, и помощники старательно лепили положительный образ новой-старой подруги принца. Это Диану страшно выводило из себя: она не понимала, как на место такой красотки, как она, можно поставить страшную «ротвейлершу» Камиллу. Когда у нее возникали неприятности, Диана нередко звонила Чарльзу, что его не сильно радовало. Но он чувствовал ответственность за бывшую жену и терпеливо выслушивал ее жалобы (надо отдать ему должное, он не очень ей помогал морально, говоря что-то в таком роде: «Я ничего не хочу знать, разберись сама»).

В 1996 году Диана познакомилась с человеком, общение с которым закончится самым трагическим образом. Этим человеком был Мохаммед Аль-Файед. Своим происхождением Мохаммед никогда не хвастался: он родился в бедной семье в деревне неподалеку от Александрии. Благодаря налаженным с годами связям, часто с людьми, заработавшими деньги сомнительными способами и пользовавшимися плохой репутацией, Аль-Файед сумел сколотить состояние. Он владел виллами в Сен-Тропе, яхтами и даже шотландским замком. В 1979 году Аль-Файед купил парижский отель «Ритц», а в середине восьмидесятых знаменитую сеть британских универмагов Harrods. У Мохаммеда был один сын Доди, с матерью которого он давно разошелся. Доди не отличался ни образованием, ни приятным характером. С детства он рос заброшенным ребенком, не знавшим материнского тепла (отец запретил ему общаться с матерью), а от отца получавшим лишь дорогие подарки. Когда мальчик подрос, Мохаммед попытался пристроить его в престижное учебное заведение, но очень быстро Доди оттуда пришлось забрать: он был слишком избалован, неспортивен и необразован. Постепенно Мохаммед в отношении сына, подсевшего на наркотики и ставшего знатным плейбоем, пошел проторенным путем: назначил ему огромное содержание, оставив всякие попытки сделать из него человека.