Книга Коко Шанель, страница 27 – Виктория Балашова

Мысль выступать в кафешантане придет чуть позже, а пока молодые, красивые мадмуазели ходят по кафе, и с ними знакомятся офицеры, которые и сами представляли довольно яркое зрелище. В конце дня они надевали ярко-красные шаровары, более широкие, чем дозволялось уставом, и шли гулять по бульвару, заломив кепи набекрень, так чтобы было не слишком заметно. Кепи было разношенным и мягким и, несмотря на очень длинный козырек, легко засовывалось в карман. Очень быстро Габриэль и Адриенна стали украшением муленских вечеров, придавая им особый блеск — они отличались от обычных офицерских спутниц, вульгарных куртизанок. Воспитание, полученное в монастыре, давало о себе знать — они вели себя как королевы.

Много лет спустя некоторые из этих офицеров будут рассказывать о Коко Шанель. Имена их известны, они принадлежали к аристократии или богатой буржуазии. Их свидетельства проливали свет на время, проведенное Габриэль в Мулене. Как бы сначала они с Адриенной ни вели себя, их репутация потихоньку подтачивалась, в итоге рухнув окончательно: ведь одно дело тихо пить днем чай или есть пирожные, а совсем другое — проводить вечера с офицерами в кафешантане. В отличие от Габриэль, восторгавшейся новой жизнью, Адриенна испытывала муки совести. Слишком уж резким оказался переход от монастыря к времяпровождению в компании лейтенантов 10-го егерского. Но Габриэль не собиралась сдаваться: впереди было слишком много искушений, а позади — сплошная рутина и серая повседневность.

По большому счету, выбор дальнейшего пути у Мадмуазель был невелик. Офицеры из высшего общества не женились бы на простых, бедных девушках, а искать себе мужа среди ровни уже не хотелось. Это значило в лучшем случае повторить судьбу тети Луизы, а в худшем — матери Габриэль. Становиться содержанками им тогда тоже не хотелось, хотя именно эта судьба их не миновала. Ничего оригинальнее, чем стать актрисой, в голову Габриэль не пришло. Швея обречена портить себе зрение (что потом все равно случилось), с иголкой в руках зарабатывая гроши на пропитание. Почему-то Габриэль решила, что ее опыта пения в церковном хоре вполне достаточно для карьеры певицы. Пела Габриэль всегда с удовольствием и только ради хора продолжала бегать по воскресеньям к своим наставницам в пансион Нотр-Дам. Девушка видела других певиц в «Ротонде» и считала, что вполне годится для этой роли. Тем более что знакомые офицеры обещали начинающему таланту всяческую поддержку. В «Ротонде» не стеснялись выражать свое отношение к выступающим. Это делалось не только при помощи звонкой монеты, которую кидали (или не кидали) в шляпу певцу. Зрители могли и освистать того, чей талант считали недостойным кафешантана, а то и забросать вишневыми косточками. Атмосфера там царила развеселая. Офицеры не сильно напивались — им важнее было сохранять форму для скачек, но это не мешало им шуметь, что есть мочи, подпевая понравившимся исполнителям, и скакать на стульях по залу, сотрясая пол. Учитывая эти моменты, можно с уверенностью сказать: поддержка военных дорогого стоила.

Просто так любой желающий выйти на сцену «Ротонды» возможности, конечно, не имел. Все-таки удачное расположение заведения и постоянно забитый битком зал предоставляли отличный шанс заработать. Поэтому для начала следовало договориться с директором, представить себя ему наилучшим образом. На фотографиях того времени мы видим на лице Габриэль застенчивый взгляд и робкую улыбку. Стоящая рядом Адриенна выглядит куда бойчее: вздернутый подбородок, горделивая поза. На деле все было с точностью до наоборот: Адриенна постоянно стеснялась и робела. Предложения Габриэль она принимала под нажимом последней, всегда высказывая опасения по поводу исхода дела. Даже первые походы в кафе ее пугали — что скажут родственники, если их там увидят, хватит ли им денег? А уж перспектива петь в «Ротонде» привела Адриенну в полный ужас. Но Габриэль, как обычно, проявила настойчивость, и они пошли к директору кафешантана. Тот попытался выяснить, каков у девушек опыт выступлений и репертуар. С обоими пунктами было не то что небогато, а попросту никак.