Книга Коко Шанель, страница 58 – Виктория Балашова

Дочь Андре Паласса так вспоминает случившееся: «Ему (отцу. — В. Б.) было всего шесть лет, и мой отец жил все эти годы у пожилого священника, который о нем заботился. Он говорил мне, что у него остались лишь смутные воспоминания о раннем детстве, что он не помнит лица матери, а помнит только старого кюре. Что известно наверняка, так это что Антуан Паласс не был его отцом, я часто слышала это и от тетушки Коко, и от своего отца. Они уточняли, что Антуану Палассу заплатили за признание ребенка. После смерти Джулии-Берты мой отец оставался у того же кюре, пока Коко не встала на ноги. Затем она забрала его и воспитала как сына. Бой предложил поместить моего отца в английский колледж… но она растила его как мать, любящая и строгая. На все каникулы он приезжал к ней»^[24]. Мы еще вернемся к истории взаимоотношений Андре Паласса и Коко Шанель. Сейчас отметим одно: его всегда считали внебрачным сыном Мадмуазель, а так как Артур Кейпел проявлял о нем немалую заботу, то отцовство приписывали именно ему. Справедливое замечание мешает принять последний постулат за истину: Габриэль познакомилась с Боем позже, чем родился мальчик. Тем не менее факт ее материнства никак нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Вполне вероятно, что в Мулене она в свое время вовсе не делала аборт, а рожала ребенка. В таком случае отцом Андре мог быть Бальзан. Как бы то ни было, а с молодым человеком нам еще не раз случится встретиться — Габриэль, действительно, воспитывала его как сына и, повзрослев, он долгое время руководил ее предприятием.

Несмотря на семейную трагедию, уже осенью 1910 года Коко Шанель обзавелась новым помещением для своего предприятия. Бой верил в ее успех и открыл в банке кредит, которым она могла пользоваться. Габриэль позже часто повторяла, что она любила всего один раз в жизни и только однажды знала человека, казалось, созданного специально для нее, — Артура Кейпела. Можно не сомневаться, что она говорила правду. Иностранный акцент Кейпела, обаяние человека занятого и пунктуального, большие зеленые глаза, глядевшие на нее властно, черные как смоль волосы, такие черные, что они словно отбрасывали тень вокруг головы, — всё это было для Габриэль внове. С сумасшедшей бандой приятелей было покончено, как и с лесными скачками. Чтобы действовать и создавать, надо было иметь друга, на которого можно опереться. Артур Кейпел и был таким другом. Он доверял Габриэль, и тому свидетельством являются два важных фактора: он открыл ей кредит и не связывал никакими условиями, второе — он снял им квартиру. Первый фактор вылился в итоге для Габриэль в целый ряд открытий. Она поняла: чтобы вести дела, ей придется окунуться в нюансы бухгалтерии. Сначала Коко просто тратила деньги Кейпела, а потом вдруг выяснилось, она не получает прибыли. Она обходилась ему всё дороже, под кредит он отдал банку в залог собственное имущество — немалый риск! Если бы Коко Шанель хотела, то так бы и пользовалась его деньгами, не покрывая траты прибылью, получаемой от ателье. Совместное жилье тоже говорит о многом. Бой, несмотря на предрассудки, снял квартиру для того, чтобы они с Габриэль были вместе. Пара украсила свою квартиру ширмами, расписанными черным лаком и расшитыми золотом. Потом эти ширмы будут путешествовать с Коко из квартиры в квартиру — и по сей день их можно увидеть на улице Камбон.