Книга Коко Шанель, страница 84 – Виктория Балашова

Габриэль, не успев увидеть Боя в последний раз, на похороны идти отказалась. Она попросила отвезти ее на место аварии, где просидела возле обгоревшей машины, рыдая, несколько часов. Оборвалась последняя ниточка, соединявшая Коко с прошлым; ушел человек, сделавший для нее не просто много, а фактически все. Бой выстроил ее карьеру, придал уверенности в себе, советовал и поддерживал. Никто не умаляет способностей бедной девушки из Мулена, научившейся сооружать шляпки на каникулах у тети Луизы. Но как без средств и знакомств она смогла бы прорваться на улицу Камбон, да еще заполучив к себе в ателье богатейших женщин того времени? Не исключено, что во время войны Кейпел продолжал помогать Габриэль с поставками тканей и фурнитуры, ведь все это достать было весьма непросто. Даже используя испанский рынок, доставить в те годы в Париж необходимое представлялось огромной проблемой. Ведь одно дело военные поставки, а совсем иное — вещички для модниц. Кто, как не Кейпел с его связями и возможностями, обеспечивал ателье Шанель? Тогда речь шла уже не столько о деньгах, которые Габриэль зарабатывала в немалом количестве, и не в клиентуре, а в знакомствах более высокого уровня.

Отношения Коко и Боя всегда носили полуделовой-полуличный характер. Однако Габриэль видела в нем гораздо больше, чем делового партнера и любовника. Он вырвал ее из жизни, в которой погрязли ее старшая сестра, братья, дедушка с бабушкой и другие близкие родственники. Слухи об отце доходили до нее — с ним виделись изредка члены «клана» Шанель, но она к нему ни разу не ездила. В его жизни мало что изменилось с тех пор, как он оставил ее и сестер возле монастыря в Обазине, он разве только постарел. Альбер пил, с трудом сводил концы с концами и совсем не походил на тот образ, который описывала Габриэль своим новым знакомым. Общаться с ним Коко не хотела: зачем рушить в собственной душе созданную картинку успешного виноторговца, уехавшего в Штаты?

Таким образом, Бой стал для Габриэль и семьей, и другом, и «любовью всей жизни», как выражалась она сама. Он заботился о ней, как никто доселе. Например, именно он обнаружил, что она плохо видит (зрение у Габриэль сильно ухудшилось, когда она сидела дни напролет с иголкой в руках в Мулене — работницы у нее появились куда позже). Бой отвел ее к врачу, который выписал очки — мир резко изменился, наконец можно было разглядеть актеров на сцене, лица и одежду прохожих, да и мало ли что не видит близорукий человек без очков? Даже когда он женился, это был удар, который она могла выдержать. Но теперь Артур ушел навсегда, оставив после себя лишь шлейф воспоминаний: о Мулене, о Роялье с веселой компанией, о первом парижском ателье, о Довиле и Биаррице, о крушении надежд на замужество. Остались совместные фотографии, несколько листочков рукописи его книги, список для чтения, составленный им специально для нее. Габриэль будет хранить эти реликвии до конца жизни, хотя имела привычку рвать, сжигать и выбрасывать любые свидетельства прошлого. Она почти ничего не оставляла. Тщательно рвала документы, письма, фотографии, записки или сжигала их в камине. Отрывала куски от фотографий, чтобы убрать людей, которых не хотела больше видеть, — так она пощадила некоторые личные фотографии с собственным изображением, удалив человека, стоявшего рядом с ней. Регулярно доставала редкие сохранившиеся документы из ящиков секретера и уничтожала их. Это касалось чего угодно, только не памяти о Кейпеле.