Книга Нина Риччи, страница 52 – Виктория Балашова

Гастону, конечно, были хорошо знакомы многие городки в Атлантической Луаре, и он предпочел бы отдыхать где-нибудь на Лазурном Берегу, а если на Атлантике, то южнее – в Довиле или Биаррице, где, кстати, весьма охотно отдыхала имевшая там бутики Коко Шанель. Но Нина Риччи предпочитала спокойный отдых, прогулки по пустынным берегам Ба-сюр-Мер, где песчаные пляжи переходили в скалистые обрывы. Казалось, она забыла о моде, клиентках, суете перед показами. «В 49 лет она мечтала провести спокойные дни между своей парижской квартирой недалеко от площади Этуаль, домом в Барбизоне и виллой в Бретани “Кёр Жанник”. Ее карьера закончилась закрытием лома “Раффин”… Для Нины Риччи это была долгожданная возможность уйти на пенсию и жить на заработанные деньги, наслаждаться удовольствием посвятить себя выращиванию цветов в Бретани, гулять по лесам Барбизона, которые она так любила»^[24]. Семья тоже больше не требовала ее внимания: за матерью ухаживала Адельгиза, другие сестры жили в Монако со своими мужьями, брат изредка писал из Южной Америки.

У женщин в 1920—1930-е годы появилась не только возможность работать, но и несколько иначе, чем ранее, отдыхать. Именно тогда в свободное время те, кто не имел достаточно денег, чтобы ходить по ресторанам и театрам, начали проводить его в универмагах. Необязательно было что-то покупать – вполне достаточно просто смотреть на витрины или ходить между рядами вывешенной для примерки одежды. Эмиль Золя писал: «Церкви опустели, а магазины заполнились толпами женщин, жаждущих заполнить свое свободное время и найти смысл своей пустой жизни. Культ души заменили культом тела – культом красоты и моды». При наличии денег женщины ехали на курорты и вовсе не стремились на работу. Работа по-прежнему оставалась «привилегией» бедных. Но появились такие места, где работали по велению сердца (учителя, медсестры) или для применения своего таланта (люди творческих профессий). Разрыв между женщинами, вынужденными работать, чтобы иметь хоть какой-то доход, и женщинами, имевшими совершенно иной статус в обществе, был огромен. Очутиться в положении Нины Риччи, когда тяжелая, изнурительная работа в начале карьеры приводила к финансовому успеху, хотели многие. И тогда вместо прогулок по универмагам становились доступными куда более интересные увлечения: казино, скачки, парижские театры… Большинство, заработав деньги, не хотели продолжать трудиться, устав за годы тяжелой работы, – борьба за равные права с мужчинами охватывала многих, а вот пользоваться некоторыми результатами этой борьбы хотелось далеко не всем.

В сорок шесть лет Нина Риччи чувствовала себя полной сил и энергии, но – увольте! – не для работы. Ей нравилось придумывать наряды, однако долгие годы она тратила на это не так уж много времени. Усталость от работы объяснялась просто: кроме творческой составляющей в ней присутствовала огромная доля совсем не вдохновляющего труда. Первые годы в ателье нарабатывались необходимые навыки, позже прибавились управленческие функции. Когда Бернар Раффин устранился от дел, Нина Риччи фактически единолично следила за всеми делами дома моды. Конечно, это позволило ей сколотить состояние, но смерть Раффина подтолкнула к единственно верному, как виделось на тот момент, решению – начать наслаждаться жизнью. Муж Нину в этом полностью поддерживал. В 1929 году ему исполнилось пятьдесят шесть лет, и он еще больше, чем жена, желал покоя. Его магазин приносил небольшой, но стабильный доход. Бывшей жене Гастон хоть и оказывал финансовую помощь, но небольшую: детей в том браке не было, а Берта продолжала работать.