Книга Нина Риччи, страница 64 – Виктория Балашова

У дома моды, который держится подальше от больших балов аристократии, пышные вечерние платья должны сохранять классический вид и избегать любой эксцентричности. Одной из его самых ярких коллекций, несомненно, является коллекция 1935 года, вдохновленная выставкой итальянской живописи в Париже, в особенности портретами XV–XVI веков, – симфония мерцающего шелка и переливающегося бархата. Этот факт говорит о том, что Нина Риччи никогда не забывала о своих корнях, хотя никогда не посещала Италию. Робер открыл для себя родину родителей в 1936 году – доселе мать его туда не возила и не считала необходимым учить итальянскому языку. Именно во время путешествия по озерному региону у него появилась новая страсть – гольф, вместе с горными лыжами свергнувший с пьедестала бег, которому он ранее отдавал предпочтение. Робер Риччи всегда заботился о своей физической форме, его преклонение перед природой и здоровьем связано с глубоким интересом к медицине. Он читал медицинские журналы, следил за последними открытиями и со знанием дела рассказывал о них близким. Медицина была его вторым призванием. Позже, когда Робер решит создать духи, эти знания наконец найдут свое применение.

Нину Риччи справедливо можно назвать первым великим стилистом. В романтической утонченности вечернего платья из кружева шантильи ей удавалось сохранить изумительный баланс в многочисленных ярусах рюшей и бантов. В неоклассической драпировке она ловко укладывала шифон нескольких тонов, которые перекрещивались на плечах и на талии, волнами ниспадая до пола. Классические черные платья Нина Риччи украшала белыми орхидеями по вырезу горловины и низу юбки… В конечном счете все было предназначено для того, чтобы выделить женщину, подчеркнув ее индивидуальность. Виртуозность Нины Риччи подчинялась единственному безусловному требованию: придать блеск простоте.

Кстати, кружева снова возвращались в моду, так как были способны сделать изысканным любой наряд. Сразу после Первой мировой войны дамы, в особенности на курортах, носили белые платья, вышитые гладью, со вставками из валансьенских кружев (белое кружево, внешне имеющее сходство с современным тюлем). Но в 1930-е годы Нина Риччи использовала кружева шантильи, которые, в противовес валансьенским, изготавливались из натуральной шелковой нити, как правило черной, и весьма эффектно смотрелись поверх светлых тканей – белых, кремовых, светло-бежевых, нежно-желтых и других. Даже белые свадебные наряды только выигрывали от добавления кружева шантильи, названного так по названию города, где в XVIII веке его начали изготавливать. Сначала, правда, как и валансьенское кружево, его делали из «блонды» – шелковых нитей бледно-желтого цвета, популярного в то время. В 1825 году в этой отрасли в Шантийи и его окрестностях работало уже более тысячи женщин. В XIX веке торговцы постепенно отказались от белого кружева в пользу нового – черного, особенно тонкого кружева с цветочным узором. Полное деликатности и изысканности, оно соответствует новой моде и начинает называться «шантильи» и пользуется огромным успехом во всей Европе. Его можно увидеть не только на платьях, но и на шалях, зонтиках, веерах… Другие города тоже начинали выпускать это кружево под тем же названием. Во второй половине XIX века мода на шантильи идет на убыль, совсем исчезая к Первой мировой войне, но в 1930-е некоторые дома моды возродили интерес к черному кружеву.