Книга Коррида с предателем, страница 62 – Ирина Дегтярева

— Действие хлороформа ведь довольно скоротечно? Вы объясните, я в этом вопросе полный профан.

— Нам необходима была хирургическая стадия наркоза. Я не присутствовала на первом этапе спецоперации. Ребятам приказали доставить Артюшина до границы из Вены. Поэтому они дали ему приличную дозу, миновав стадии аналгезии и возбуждения. Я настаивала на моем присутствии при его захвате, ведь за здоровье объекта, в конечном счете, отвечала именно я. Но мне не позволили. А самое опасное при вхождении в хлороформный наркоз то, что на стадии возбуждения у человека порой возникает кашель и даже рвота. Находясь в бессознательном состоянии, он может захлебнуться рвотными массами. Нужно контролировать его показатели. С ним в тот момент были его связной Кочетков и еще двое наших офицеров.

— Кочетков? — переспросил Трофимов.

— Да. Вы предполагаете, что Кочетков мог на этом этапе незаметно ввести яд? — Маслова закурила снова. — Я думала об этом. Я много чего передумала и тогда, и за эти годы. И пришла к выводу, что такое маловероятно. Если бы инъекция… При вскрытии мы осматривали кожные покровы самым тщательным образом, вскрытие проводил очень опытный человек. Нет, след бы остался. А ничего другого Кочетков сделать не смог бы, находясь в одной машине с Артюшиным и еще двумя своими коллегами. Распылить что-то… Но он бы и сам вдохнул пары. Я опасалась, что они и с хлороформом-то напортачат.

— А что вы вообще думаете о Кочеткове? — Николай пока избегал прямых вопросов о Крылове, надеясь, что Маслова сама подступит к этой теме.

— Я его почти не знаю. Мы только проделали вместе путь до Праги в обнимку с трупом, оттуда я вылетела с цинком в Москву. А вот если кто и был виноват, так это Крылов.

— В чем же?

— Он не подпускал меня к объекту, чтобы осмотреть. И кроме того, сначала Кочетков добавил дозу хлороформа, поскольку еще на выезде из Вены Артюшин начал приходить в себя. А затем и сам Крылов, уже когда они подсадили нас в машину. Оперативники, видимо, не дали ему надышаться первой дозой через специальную салфетку, и получилось, что Артюшин оказался всего лишь в анелгизирующей стадии — это им обеспечило около пяти минут полубессознательного, расслабленного состояния. Добавленная доза тоже не оказалась достаточной, и Артюшин снова отключился ненадолго. А третья порция могла стать фатальной. Мы знали, что они уже дважды использовали хлороформ. Кочетков сказал об этом. Крылов удерживал салфетку на лице Артюшина довольно долго. В принципе, не нарушая инструкций по использованию препарата, однако с учетом первых двух доз… Необходимо было контролировать его пульс, давление, но Артюшина уложили в тайник в машине, чтобы пересечь границу. Торопились. Но все же могли остановиться и проверить его состояние. Крылов не позволил, так как он возглавлял группу и за все отвечал. Никто не стал и спорить. Он обматерил меня, когда я пыталась возражать. Сказал, что ничего с Артюшиным не случится.

— У вас сложилось впечатление, что он делал это намеренно или от излишней самоуверенности?

— Самоуверенности ему не занимать. Он считал себя всемогущим и знающим больше, чем все мы вместе взятые. Уже одно это обрекало операцию на провал. И все же тут было нечто большее, чем просто самоуверенность. Доказательств у меня нет, лишь подозрения. Кстати, он за эту проваленную операцию получил орден Красного Знамени. Вы же понимаете, где он и где я. Что я бы стала кому-то говорить, доказывать? Меня и так понизили тогда в должности, и за мной шел шлейф слухов, что я провалила какое-то дело государственной важности.