Книга Ковчег Иуды, страница 135 – Андреас Грубер

Тут дверь распахнулась, и внутрь, тяжело топая, вошёл Филипп. За ним — Бергер. Оба выглядели подавленными. Кёрнер сразу заметил: волосы и одежда у них сухие.

— Господи, что тут у вас? И вонь какая! — Филипп зажал нос, уставившись на трупы.

Бергер отвела взгляд. Кёрнер подошёл к останкам Матиаса Крайника, накрыл их плёнкой и небрежно бросил латексные перчатки на постамент.

— Базедова нашли?

Филипп провёл пальцами по бороде.

— Чёрта с два. Мы весь посёлок объехали, всех расспросили.

Сабриски посмотрела на часы.

— Его нет уже семнадцать часов.

В этот момент Кёрнер понял: фотограф мёртв. Теперь им оставалось только искать тело. И как-то объяснить жене Базедова и его детям, что произошло.

Но что, собственно, произошло? Последний раз он, Сабриски и Бергер видели Базедова, когда тот вошёл в бар «Газлайт». После этого он исчез. Что сказать его жене? От одной этой мысли Кёрнеру снова стало муторно.

— Вы совсем не промокли? — голос Сабриски донёсся до него словно издалека. — Алекс, ты тоже заметил?

Она посмотрела на овальное окно в куполе.

— Дождь прекратился.

Кёрнер прислушался. Барабанная дробь по стеклу умолкла.

— Дашь мне мобильный? — вдруг спросил он.

— У меня батарея села, — сказала Сабриски.

Бергер подняла руки, словно заранее отказываясь от участия.

— У меня нет.

Филипп порылся в кармане и протянул Кёрнеру телефон.

— Это предоплатный мобильник. Только без звонков на секс-линию.

Кёрнер схватил телефон и вышел из зала для прощаний.

За дверью пахло влажной землёй; над парковкой от асфальта поднимался пар. Сквозь крошечную прореху в облаках выглянуло солнце. Дождь и в самом деле прекратился. Камешки на щебёночных дорожках блестели, мокрая трава вспыхивала в лучах; над пригорком стояла почти тропическая духота.

Кёрнер окинул взглядом широкую округу. Ветер тянул на восток; если повезёт, облака скоро разойдутся. Если небо прояснится и уровень воды в реке Трир наконец начнёт спадать, у них появится шанс: отряд федеральной армии наведёт через Трир временный мост. Сразу после этого через жандармский пост в Нойнкирхене нужно будет организовать масштабные поиски Базедова.

Кёрнер сел на деревянную скамью под навесом часовни и позвонил Ютте Корен.

— Мы эксгумировали обоих детей…

Он хотел коротко рассказать ей о ранах на спине, о том, что чутьё его не подвело и в Грайне скрыли два убийства, а возможно, и больше. Хотел рассказать о безрезультатных поисках Базедова и о том, что фотограф, вероятно, тоже мёртв. Но Корен перебила его, не дав произнести больше ни слова.

— Кёрнер, у меня для вас плохие новости. Захватчик заложника умер. Теперь у вас на шее дело о непредумышленном убийстве.

Он почувствовал, будто невидимый кулак ударил его в живот. Бывшая жена, Верена, алименты, отстранение, убитые дети, исчезновение Базедова, судебное слушание, вызов Бергер… и снова, снова мысли возвращались к прокуратуре.

— Хаузер уже знает? — хрипло спросил он.

— Ещё нет.

Мысли закрутились бешено. Теперь раскрыть дело значило выиграть гонку со временем. Корен пока не отстранила его официально; в конце концов, он был заперт в этом посёлке, а единственной связью с внешним миром оставался телефон.

Последняя искра надежды сводилась к одному: как можно быстрее довести расследование до конца. От этого зависело всё. Но чтобы сдвинуть дело с места, ему нужна была поддержка Хаузера. Кёрнер должен был действовать немедленно, пока прокурор не узнал о деле по факту непредумышленного убийства. После этого всё будет кончено.