Книга Ковчег Иуды, страница 187 – Андреас Грубер

Его матери это принадлежать не могло. Он своими глазами видел, как она горела. Значит, перед ним были останки отца.

Кёрнер стал продираться сквозь глину дальше, вверх, пока не наткнулся на череп. Водой, стоявшей в яме, он смыл грязь с выступавшей из ила кости. Проявилась боковая округлость головы.

Кёрнер, словно загипнотизированный, уставился на трещину в черепной кости. Эта вдавленная силой отметина не могла появиться от падения. Она означала только одно: кто-то размозжил его отцу голову.

Значит, отец Кёрнера не сгорел, как мать. Вайсман и его безумные прихвостни помогли событиям пойти нужным путём — чтобы уладить дела посёлка по-своему.

Ещё одно убийство, которое замяли. Насколько далеко уходила эта традиция? Как в Средние века, люди в Грайне и Хайденхофе после убийства отца Дорна в 1864 году становились жертвами самосуда.

До сих пор этого никто не замечал. Неужели Кёрнер и правда первый, кто начал раскрывать тайну деревенских?

Он отнял дрожащие, окровавленные руки от черепа. Вообще-то он пришёл сюда за другим. Он повернулся в яме и принялся копать в области таза скелета. Осторожно шарил пальцами в грязи.

Сначала наткнулся на грудной позвонок, потом на второй и третий. Межпозвоночные диски давно распались, и всё же позвонки свободно держались один за другим. Он вытащил из мутной воды пять штук, как гирлянду.

На одном грудном позвонке отчётливо виднелись следы присасывания: отверстие посередине и соскобленные края. Это повреждение было не таким, как на поясничных позвонках детей Крайник, которые Сабриски показывала ему при вскрытии. Оно выглядело куда хуже.

Позвонок словно разъела кислота: почти полностью пористый, истончённый, распадающийся, будто это надругательство продолжалось годами. На мгновение Кёрнер подумал о нечеловеческой ткани в ране на спине Сабины Крайник — ткани, которая самостоятельно восстанавливалась за счёт ускоренного деления клеток.

Дико разрастающаяся плоть, непрерывно меняющая форму.

Его снова затошнило, но наружу вырвалась только горькая желчь. Он уронил часть скелета в воду, согнулся и глубоко выдохнул. Постепенно тело подчинилось ему, успокоилось.

Неужели это никогда не кончится? Как выбраться из этого кошмара?

Поджав ноги, он сидел в земляной яме, прислонившись к стенке, дрожа и коченея. Вода поднималась всё выше, пока не промочила ему брюки сзади, но он даже не заметил.

Он вздрогнул лишь тогда, когда перед его глазами вниз полетело ведро и грязь брызнула ему в лицо.

— Любопытно, Кёрнер. Вы сами выкопали себе могилу. Уж здесь-то мы меньше всего ожидали вас найти.

Он поднял глаза. За краем ямы стояли три иссохшие фигуры в плащах; дождевые капюшоны были низко надвинуты на лица, словно они уже несколько часов искали его в эту непогоду.

Кёрнер выпрямился. Вайсман, Герер и Герман Гойссер, электрик, стояли вокруг него, как истуканы. Они опирались на лопаты, а лавочник держал на сгибе руки своё ружьё. На этот раз оно наверняка было заряжено.

— Вайсман виноват в смерти вашего брата! — крикнул Кёрнер младшему из мужчин.

Гойссер никак не отреагировал. Только протянул руку к ружью. Старый Герер передал ему оружие. Гойссер взвёл оба курка и направил двустволку Кёрнеру в лоб.

— На колени. Лицом в грязь. И не двигаться. Засыпайте его.