Книга Ковчег Иуды, страница 220 – Андреас Грубер

У Кёрнера и Верены оставалось только два пути: через кладбище — к жителям, или прямо вниз по склону… если только не остаться здесь. Пока их никто не заметил: все потрясённо смотрели через деревенскую площадь и поля на русло Трира.

Кёрнер проследил за их взглядами — и застыл. Дамбу прорвало на протяжении нескольких сотен метров. Трир переливался через гребень насыпи, унося с собой всё больше земли. Дамба рушилась, как цепочка домино. Никакая запруда уже не могла удержать воду, всё быстрее несшуюся через поля.

Неумолимо поток шёл на посёлок и вот-вот должен был его достичь.

И тогда это произошло.

Сначала опрокинуло парковые скамейки, потом садовые изгороди, детские качели, деревья и уличные фонари. Сокрушительная водяная стена покатилась по переулкам, гоня перед собой машины и дорожные знаки.

Бурый поток бил в стены домов и поднимался, поднимался, пока не хлынул внутрь через двери, витрины и окна. Возникали водовороты; на перекрёстках водяные валы сталкивались с двух сторон, и пена взлетала до самых фронтонов.

Весь центр посёлка, ушедший под воду на полтора метра, превратился в бурое грязное озеро. Доски, бочки, автомобильные шины, ветви и корни плясали на воде или неслись впереди паводковой волны.

Заграждения из мешков с песком перед домами и садами смыло за считаные секунды — с такой лёгкостью, будто их никогда не существовало. Кёрнер не мог отвести взгляд от невероятной катастрофы. Только теперь он осознал масштаб бедствия, которое сам вызвал.

Паводок должен был разрастись в гигантскую химическую катастрофу. Волна, поглощавшая Грайн и Хайденхоф, была заражена хлором и кадмием с химической фабрики в Шпойсдорфе. Химикаты были в воде; они проникали в дома, в подвалы, в землю, в шахтные туннели и даже в сводчатое подземелье под церковью.

Кёрнера пробрала дрожь. Он совершил то, что не удалось жителям деревни больше ста лет назад. Его Всемирный потоп окончательно уничтожит существо. Как щупальца гибли от рака костного мозга, так теперь это отродье впитает в себя химикаты и подохнет в мучениях.

Внезапно вода ринулась через деревенскую площадь, словно приливная волна. Ничего подобного Кёрнер прежде не видел. В считаные мгновения деревенский фонтан наполовину исчез в жёлто-буром озере.

Вокруг мраморных ангелов вверх рванули пузыри воздуха; вода шипела и бурлила, как гейзер. На миг Кёрнер подумал о Сабриски, лежавшей без сознания в подземном своде. Волна с чудовищной силой ударила в церковный холм.

Когда пена взметнулась на несколько метров, люди перед церковью закричали. Вода будто обрела собственную волю: закружилась, завихрилась и стала подниматься всё выше.

— Папа, куда?

Голос Верены вырвал Кёрнера из оцепенения.

В нём звучала паника. Сам он чувствовал то же самое. Кёрнер огляделся. Прямо позади них, неприметно притулившись в нише, стояла маленькая каменная хибарка с облупившейся штукатуркой и провалившейся гонтовой крышей, доходившей Кёрнеру едва до плеча. На деревянной двери висел ржавый навесной замок.

Должно быть, это и был Домик невинных, о котором церковный служка упоминал в своём дневнике: там хоронили некрещёных мертворождённых младенцев и выкидышей, поскольку их нельзя было предавать земле на освящённом кладбище.

Кёрнер ударом ноги разбил навесной замок и распахнул дверь. В лицо ему пахнуло плесенью и гнилью.