Книга Ковчег Иуды, страница 231 – Андреас Грубер

Он слышал тихое хихиканье за стеной, скрежет по плитке, шарканье носков, бормотание других обитателей, когда те разговаривали сами с собой.

Неужели их постигла та же участь, что и его? Едва ли. Он не мог представить, что пережитое им могло повториться… А если всё-таки могло?

Приложить ухо к стене и попытаться узнать больше было бы слишком опасно. Он не дурак. Поэтому он держался середины камеры — оттуда можно было следить за стенами и оставаться настороже.

На шее у него висел потрескавшийся чёрный кожаный шнурок, пахнувший землёй, кровью и потом. Подвешенную к нему пулю он всё время перекатывал между пальцами. Когда-то этот снаряд пробил грудь человека, которого он никогда не знал, и застрял у того в позвоночнике.

Это было единственное, что осталось у него на память о Грайне; всё остальное он оставил в деревне. Снова и снова он брал деформированную свинцовую пулю в ладонь, ощупывал шероховатые края, перекатывал её между пальцами, пока она не становилась тёплой.

Он не выпускал талисман из рук. Прежде он не верил в магию — не верил, что предмет, однажды уже принёсший смерть, потом может от неё защитить. Теперь верил. Талисман спас ему жизнь. И всё же удача была ему нужна снова, отчаянно: положение его почти не изменилось.

Шаги.

Он резко обернулся. Снаружи по плиточному полу кто-то шёл. Это была женщина: он слышал шорох юбки, лёгкий скрип креповых подошв.

У его двери звуки смолкли. Заслонка смотрового глазка отъехала в сторону, за стеклом появился глаз. На мгновение он различил длинные женские ресницы. Она снова наблюдала за ним.

Он мог угадать её мысли. Почему он всё ещё не спит? Да, почему же? Вот уже несколько дней он судорожно заставлял себя бодрствовать.

Те, кто знал причину, понимали: он не сдастся. Ужасы, ожидавшие его во сне, были куда страшнее боли, которую он причинял себе, чтобы не уснуть. А те, кто не знал правды, видели её в выражении его покрасневших, обезумевших от страха глаз.

Что, во имя всего святого, произошло с ним в том месте? Если бы они могли поверить хотя бы в малую часть!

Он боролся с изнеможением. Нельзя садиться на пол. Нельзя отдыхать. Нельзя закрывать глаза — даже на мгновение. И ни при каких обстоятельствах нельзя подходить слишком близко ни к одной из стен.

Стоит ему хотя бы на секунду прислониться к стене — и он проиграл. Единственный шанс — держаться середины комнаты, всё время двигаться и не спать.

Он снова процарапал шершавым краем свинцовой пули зарубку на предплечье. Рана наполнилась свежей кровью. Адреналин хлынул по телу; боль удержала его на поверхности.

Сегодня это был уже пятый порез, хотя день начался всего несколько часов назад. Зарубки, оставшиеся с прошлой ночи, покрылись коркой; свернувшаяся кровь потемнела.

С ужасом он понял, что порезы требуются всё чаще, чтобы не провалиться в сон. На его теле они походили на руны… тридцать две штуки.

Смотровое отверстие снова открылось. На этот раз откинулась и нижняя заслонка; по полу в камеру вдвинули поднос со свежей едой.

Он не притронулся ни к пище, ни к бутылке. Наверняка они подмешали снотворное в картофельное пюре или растворили его в напитке. Чтобы убедиться, он понюхал сок.

На этот раз из бутылки не ударил едкий запах спирта. Они тоже становились умнее. Разумеется, они добавили в сок несколько капель Цисординола — без запаха и вкуса, — чтобы подавить его сопротивление и ускорить засыпание.