Книга Ковчег Иуды, страница 39 – Андреас Грубер

— Я и так уже навесил на Бергер слишком много рутинной работы. Это не её задача.

— Зато ваша. Вот и выполняйте.

Он ясно представил себе Корен: как она отбрасывает со лба седую прядь. Возможно, поправляет брючный костюм, поворачивает каблук на паркете или смотрит на часы, потому что ей пора возвращаться на совещание.

— Вы могли бы мне…

— Нет. Если бы речь шла о жене министра, я бы могла выбить дюжину сотрудников. Но не для простой деревенской девочки.

— Речь не о какой-то паршивой деревенской соплячке.

— «Паршивая соплячка» — это ваши слова.

Она не оправдывалась — просто поставила его на место. В её голосе зазвучало нетерпение, и по тону он понял: для неё разговор уже закончен. Он боялся, что она сейчас повесит трубку, но она всё ещё оставалась на линии. Он слышал её дыхание.

Почему она не завершает разговор? Неужели чувствует, что он мнётся?

— Что ещё?

Он не мог её обмануть. Ещё один вопрос тяжёлым комом сидел у него внутри.

— Как обстоят дела с дисциплинарным разбирательством в земельном командовании жандармерии?

— Я надеялась, что вы не спросите меня об этом.

Проклятье. Сейчас он и сам жалел, что завёл этот разговор.

— Скажу коротко: в следующий понедельник у вас судебное слушание. Доктор Соня Бергер тоже получила повестку. Я не смогла этого предотвратить.

Он промолчал.

— Пока не думайте об этом. Сейчас приоритет — это дело. Дайте мне результаты, чтобы я могла что-то представить прокурору, а там посмотрим, что можно сделать.

— Кто ведёт дело со стороны прокуратуры?

— Доктор Хаузер.

Чёрт. Он должен был догадаться. Если беда наваливалась, то сразу всей тяжестью.

— Не думайте о Хаузере, — сказала Корен. — Я сама введу его в курс дела. Может быть, мне удастся склонить его замолвить за вас слово перед земельным командованием жандармерии.

— Хаузер? — Кёрнер выдавил болезненную усмешку. — Никогда.

Он слишком хорошо знал этого старого брюзгу, чтобы надеяться: тот и пальцем ради него не пошевелит.

— Вы правы. Я сказала это только для того, чтобы отвлечь вас.

Корен отключилась.

Отвлечь меня? Чёрт…

Он швырнул телефон на соседнее сиденье и сделал Alan Parsons Project погромче.

Зенсенгассе была крошечной, разбитой улочкой между Венской общинной больницей и Анатомическим институтом. В этом старом квартале стояло немало почтенных зданий, вписанных в историю Вены, и одно из них занимал Институт судебной медицины.

Сегодня утром Кёрнер уже бывал здесь, когда забирал Соню Бергер из больницы. Теперь было около четырёх. Он успел наскоро пообедать и вовсе не собирался тратить время на поиски парковки.

Загнав «Ауди» на бордюр у выезда из внутреннего двора, он бросил на приборную панель табличку: «Криминальная полиция. При исполнении». В патологию он заскочит ненадолго.

Кёрнер выбрался из машины. Над Веной всё ещё висел дождь; порывы ветра метались по переулкам и, вылетая из-за угла, свистели, точно рой ледяных игл. Подняв воротник пальто, Кёрнер нырнул под арку института.

— Привет, Карл. Где мне найти Сабриски?

Портье с почти издевательской медлительностью оторвался от газеты. Его огромные, совиные глаза, ещё сильнее увеличенные чудовищными линзами очков, уставились на Кёрнера.

— Зал восемь.

— Спасибо.

Кёрнер быстро сбежал по лестнице в подвал, где размещалась патология.