Книга Ковчег Иуды, страница 78 – Андреас Грубер

— Мартин мёртв дольше. Куда вероятнее — со вчерашнего вечера.

Внизу с грохотом захлопнулась входная дверь.

— Мне и правда пора! — крикнул через лестничную клетку Герман Гойссер.

Они услышали, как он поднимается по ступеням.

— Пойдёмте.

Кёрнер взял Бергер за локоть и вывел из комнаты. Оба торопливо обулись.

Он наклонился к ней и почти беззвучно сказал:

— Проверьте вчерашние телефонные звонки.

— Невозможно. «Telekom» не выдаёт такие сведения, даже если вмешается прокурор. Мы получим список только после закрытия расчётного периода, а это в конце октября.

— Я знаю человека в Telekom, который даст нам список раньше.

— Вы с ума сошли? Это незаконно! — вырвалось у неё. — Если это всплывёт, у земельного управления жандармерии против вас будет ещё больше козырей.

Она внезапно осеклась.

Перед ними, тяжело дыша, стоял Герман Гойссер. По лицу у него катился пот. Вид у него был такой, словно он только что перетаскал к машине дюжину электрощитов.

— Ну что, мы наконец идём? Клиенты ждут. У меня почасовая оплата, и…

Кёрнер не стал заходить издалека.

— Ваш брат мёртв.

Герман уставился на него с открытым ртом.

— Он покончил с собой.

Кёрнер отступил в сторону и кивнул в комнату.

Гойссер рванулся мимо него и застыл на пороге. Плечи у него сразу поползли вверх, пальцы судорожно впились в дверной косяк.

Кёрнер удержал его, чтобы тот не бросился в комнату, но опасение оказалось напрасным. Гойссер стоял как вкопанный, белый как полотно, и дрожал всем телом.

Потом резко отвернулся — и его вырвало прямо на деревянный пол. В воздухе запахло желудочной кислотой и кофе.

— Чёрт… чёрт вас всех побери! — Гойссер вытер рот тыльной стороной ладони. — С тех пор как вы начали тут вынюхивать, в деревне творится такое!

— Пойдёмте, — сказала Бергер.

Она взяла его за руку, пытаясь увести вниз, но он вырвался.

— Нужно снять его оттуда. Помогите мне!

— Нет, — возразил Кёрнер. — Через час приедет группа экспертов.

— Господи, да вы только посмотрите! Хотите оставить его висеть?

— Вы должны подождать, пока…

— Да чёрта с два!

Кёрнер постарался говорить спокойно.

— То, что я сейчас скажу, строго конфиденциально. У нас есть основания полагать, что…

— Да плевать я хотел на ваши основания! Я сам сниму брата оттуда!

Кёрнер схватил Гойссера за руки и прижал к дверному косяку.

— Его убили.

Сопротивление Гойссера исчезло мгновенно. Плечи у него обмякли, и он недоверчиво уставился на Кёрнера. В лицо тому ударил тяжёлый кислый запах рвоты.

— Пойдёмте, — тихо сказала Бергер.

Она взяла Гойссера за руку и мягко повела к лестнице. На этот раз он не сопротивлялся.

Они сидели в гостиной на диване. Обстановка словно застыла в семидесятых: с торшера свисали матерчатые кисти, глухо тикали напольные часы, на стенах темнели картины в позолоченных рамах.

Шкаф-стенка из красного дерева во всю длину комнаты и тёмный персидский ковёр придавали ей тяжёлую, давящую основательность.

Герман Гойссер сидел на самом краю дивана, ссутулившись. Руки у него дрожали, волосы липли ко лбу. Нервным движением он отбросил их назад, и Кёрнер заметил, что левая кисть у него искалечена: три пальца были неестественно вывернуты и скрючены к ладони, словно после травмы сухожилий. Кёрнер предположил производственный несчастный случай, возможно удар током.