Книга Змея. Часть 1, страница 133 – Лана Ланитова

— Погода-то славная, а чего он дома сидит?

— А кто ж его знает. Может, работает.

— О-хо-хо, – богомолка поднялась с лавки. – Пойду я, батюшка. До следующего храма. Нечего мне тут рассиживаться.

— Ну, иди, матушка, господь с тобой.

— Я запомнила, как тебя зовут, добрый человек. Как буду в новом храме, так и помолюсь за тебя и твое здоровье.

— Спасибо, матушка.

* * *

Через час Серафима уже ехала на поезде и, обдумывая предстоящий разговор с Татьяной, отвернувшись к окну, уплетала пирог с капустой и каральку колбасы.

* * *

Санкт-Петербург, Гатчина, июнь 1907 г.

— Ну, иди ко мне, – снова и снова повторял он, любуясь на обнаженную Барбару. – У тебя такая потрясающая фигура…

— А что ты обо мне подумал, когда впервые увидел меня в своём доме?

— Что? – он хохотал. – А разве я вообще мог о чём-то думать? Как только я увидел тебя, так сразу растерял последние мысли. Ровно с тех пор, как вы, мадам, остановились у нас на лестнице. И я увидел вашу спинку, попку, волосы и всё прочее. А потом… Потом я и вовсе сошёл с ума. И этот спиритизм. Кстати, у меня к тебе ещё будет куча вопросов.

— О чём это? – хмурилась она.

— О многом. Я жажду разоблачений ваших фокусов.

— Хм… А больше ты ничего не хочешь? Никаких фокусов там не было.

— Ну, хорошо. Я не стану пока тебя мучить, – примирительно отвечал он. – Возможно, что позже ты сама пожелаешь рассказать мне о многом.

Он пристально посмотрел ей в глаза, она же лукаво отвела взгляд. Его рука ухватила её за остренький подбородок. Он наклонился и стал нежно целовать её в губы, а вторая рука скользнула к её обнаженной груди. Пальцы принялись теребить упругие соски, а колено протиснулось меж ног.

— Не сжимай их…

— Что?

— Раздвинь колени…

— Она мотала головой.

— Раздвинь, я сказал. Ложись… Закинь ноги мне на плечи. Так… Сейчас я буду долгим…

* * *

Через час, почти обессиленная, она лежала поперек кровати с влажным от пота лицом. Мокрые пряди длинных волос прилипли к груди и разгоряченному, порозовевшему животу.

— Миша, у меня уже всё болит… там… Не трогай меня сегодня.

— Даже не мечтай, – отвечал он, пуская в потолок клубы сигарного дыма.

Она встала с кровати и, пошатываясь, дошла до окна, за которым уже давно занимались лёгкие сумерки.

— Ты даже одеться мне не даешь.

— Правильно, ты всё время должна быть обнаженной.

— Если бы я знала о том, какой ты маньяк, я бы ни за что не согласилась остаться с тобой наедине. Кстати, тебе не кажется, что Борисовы могут заподозрить что-то неладное от того, что вместе с моим отъездом в Петербург куда-то исчез и ты?

— Да, пусть думают, что угодно. Бог с ними. Потом скажу, что был слишком занят ремонтными работами, потому и не заходил к ним в гости.

— Уж, Анна Генриховна, я полагаю, вряд ли тебе поверит. Когда нибудь ты будешь изобличен в том, что не сделал ровным счетом ничего по ремонту этого дома, – хихикала она.

— Вашей Генриховне надобно работать в полиции, – рассмеялся он. – Варенька, чёрт с ними со всеми. Я не хочу даже ни о ком думать, понимаешь?!

— Понимаю…

— Нет, ты не понимаешь… Я никогда не был так счастлив, как сейчас. Ей богу, так и хочется крикнуть кому-то на небесах: «Остановите это мгновение! Нет ничего прекраснее, чем оно…» Любимая, иди ко мне.

Он потянул её за руку и крепко обнял.