Книга 100 килограмм На Двоих, страница 12 – Ольга Дашкова

В эти три дня она забыла обо всем: о бывшем муже, о суде, о комплексах, о возрасте. Она растворилась в этих двух мужчинах полностью. Она брала их в рот по очереди и одновременно, позволяла им кончать себе на грудь, на живот, на лицо. Она сама садилась сверху, тряся тяжелой грудью, и скакала на них, пока не начинала кричать от очередного оргазма.

Она понимала, что влюбляется. Сильно. Глубоко. В обоих сразу. Но каждый раз, когда эта мысль приходила ей в голову, она запрещала себе думать об этом дальше.

«Это просто курорт, – повторяла она себе ночью, лежа между двумя теплыми, сильными телами. – Просто фантастический, безумный курортный роман. Ничего больше. Нельзя влюбляться. Нельзя…»

Но тело уже не слушалось разума. Оно хотело их. Постоянно. Жадно. Без стыда. И мужчины это чувствовали.

Они сходили с ума от нее все сильнее с каждым часом. А впереди была еще целая ночь под шум моря и шелест пальм.

Вторая ночь на острове была теплой и бархатной. Легкий ветер с моря шелестел пальмовыми листьями, а в центре небольшой площадки перед бунгало горел костер. Двое мужчины сидели в плетеных креслах, держа в руках по бокалу выдержанного виски.

Павел крутил стакан в руке, глядя на пляшущие языки пламени. Тимофей молчал, откинувшись назад и глядя в черное небо, усыпанное звездами.

— Знаешь, что самое странное? – наконец заговорил Павел низким голосом. – Я думал, что после первой ночи она мне надоест. Как всегда. А она… блядь, Тим, она не отпускает.

Тимофей сделал глоток и едва заметно кивнул.

— Я тоже думал, что это будет просто хорошая пышка на пару дней. А она… она другая. Когда она кончает – у нее такие глаза… будто она впервые в жизни чувствует себя живой. И тело у нее… мягкое, горячее, настоящее. Когда я в ней – хочется оставаться там навсегда.

Павел хмыкнул, но в голосе не было привычной насмешки.

— Я вчера смотрел, как ты ее трахаешь сзади, а она мне в рот берет… И поймал себя на мысли, что мне не хочется, чтобы это заканчивалось. Ни с ней, ни с этим всем. – Он помолчал. – Хотя, если честно, я уже начинаю беситься, когда ты ее целуешь.

Тимофей повернул голову и посмотрел на друга с холодной полуулыбкой.

— А я бесился, когда ты вчера кончал ей на грудь и размазывал свою сперму по ее соскам. Как будто метишь территорию.

Они оба замолчали. Между ними повисла тяжелая, но честная тишина. Ни один не хотел первым произнести слово «влюбился». Для них это было равносильно признанию слабости.

— Она невероятная, – тихо сказал наконец Тимофей. – Таких женщин я не встречал. Ни одной. Она отдается полностью. Без игр, без притворства. Когда она на мне сверху и трясет своей роскошной грудью… я забываю, как дышать.

Павел кивнул, глядя в огонь.

— А когда она просыпается и сразу тянется рукой к моему члену… будто голодная. И при этом краснеет, когда я ей говорю пошлости. Это… это что-то другое, Тим. Не просто пиздец как хорошая телка.

Они снова замолчали. Ревность была – острая, мужская, но оба предпочли отшутиться.

— Ладно, – Павел усмехнулся и поднял бокал. – Главное, что мы оба ее хотим. И пока она сама этого хочет – будем брать. По-честному.

Тимофей чокнулся с ним.

— По-честному.

Они допили виски, затушили костер и тихо вошли в бунгало.

Марина спала на широкой кровати под белым балдахином. Лунный свет серебрил ее загорелую кожу. Она лежала на боку, обнаженная, одна нога слегка согнута. Тяжелая грудь мягко колыхалась при каждом вдохе, округлый живот и широкие бедра выглядели невероятно соблазнительно в этом мягком свете.