Книга Измена на Первом Курсе, страница 103 – Мира Лаверн

Не с признания, что он оставался у неё ночевать.

Видео начиналось с моего крика:

— Ты ничего не объяснил! Ты просто решил, что можешь встречаться с двумя девушками, пока тебе удобно!

Потом спокойный голос Никиты:

— Я с тобой уже не встречался.

Я:

— Я об этом не знала!

Он:

— Потому что ты не принимала!

Следующий фрагмент был обрезан.

Сразу дверь.

Я хватаюсь за ручку.

Катя кричит:

— Уйди!

Никита:

— Соня, прекрати!

Я вырываюсь из рук Яны.

В кадре моё лицо.

Заплаканное.

Искажённое.

Под видео стояла подпись:

«Запись, которую так старательно скрывали. Похоже, парень действительно не зря боялся расставаться лично».

Видео длилось одну минуту сорок три секунды.

Я смотрела его почти час.

Не целиком.

По несколько секунд.

Начало.

Пауза.

Назад.

Стоп-кадр.

Моё лицо.

Снова начало.

На записи я выглядела хуже, чем запомнила.

Не потому, что плакала.

Плачущие люди иногда выглядят красиво. В фильмах у них одна слеза скользит по щеке, губы дрожат, но голос остаётся тихим и ясным.

Я плакала некрасиво.

Лицо красное.

Волосы спутаны.

Старая толстовка поверх пижамы.

Руки дрожат.

Я кричу так громко, что звук телефона захлёбывается.

На заднем плане Катя.

Бледная.

Испуганная.

Она стоит возле собственной двери, прижимая руки к груди.

Никита — между нами.

Спокойный.

Уставший.

Почти заботливый.

— Соня, прекрати, — говорит он на записи.

Я пытаюсь пройти.

Яна удерживает меня за плечи.

— Отпусти!

В этот момент изображение дёргается.

Человек с телефоном отступает.

Кажется, будто я бросаюсь прямо на камеру.

Следующий фрагмент начинается уже после склейки.

Никита говорит:

— Я уже всё объяснил.

Я отвечаю:

— Ты ничего не объяснил!

Потом дверь.

Моя рука на ручке.

Голос Кати:

— Уйди из моей комнаты!

Никита:

— Вот поэтому я и боялся расстаться с тобой нормально.

На этом видео заканчивалось.

Не было первых минут.

Того, как он вышел босиком.

Как Катя открыла дверь в его футболке.

Как я увидела толстовку на кровати.

Не было двух кружек.

Зарядки с синей изолентой.

Зубной щётки.

Продуктов, которые я купила Никите.

Не было его признания, что он оставался у Кати ночевать.

Не было слов:

«Я собирался поговорить после фестиваля».

Не было вопроса:

«Ты знала, что я считаю его своим парнем?»

И Катиного:

«Да».

Из всей ночи выбрали только ту часть, где правда уже произошла, а моя реакция ещё продолжалась.

Причину вырезали.

Оставили последствия.

— Хватит, — сказала Яна.

Она забрала телефон.

Я не сопротивлялась.

— Я должна посмотреть.

— Ты посмотрела.

— Там могут быть детали.

— Какие?

— Кто снимал. Откуда склейки. Может, слышно…

— Соня.

Я подняла голову.

Яна стояла передо мной в куртке. Через двадцать минут у неё начиналась пара.

Телефон она держала за спиной, будто я могла броситься и вырвать.

Наверное, могла.

— Они написали, что запись скрывали, — сказала я.

— Да.

— Кто скрывал?

— Никто.

— Оксана говорила, что отправила в закрытый чат.

— Значит, оттуда взяли.

— Кто?

— Выясним.

— Уже поздно.

— Для публикации — да. Для комиссии — нет.

Я посмотрела на ноутбук.

Паблик был открыт и там.

Комментарии появлялись быстрее, чем я успевала читать.

За первые двадцать минут видео посмотрели почти три тысячи раз.

Наш институт был большим.

Но не настолько.

Значит, запись уже ушла дальше.