Книга Завтра, завтра, завтра, страница 123 – Габриэль Зевин

Ошарашенная Сэди глядела на него, как на неведомую зверушку: рисующего картины слона или складывающего цифры поросенка.

— Не возражаешь, если я дуну? – спросил Сэм.

— Да делай, что пожелаешь, – недовольно отозвалась она, поднялась, раздвинула прозрачные ситцевые занавески и распахнула окно.

Над Клоунриной садилось солнце.

— Когда это ты пристрастился к анаше?

Сэм втянул в себя дым и пожал плечами.

Сэди, чтобы оказаться как можно дальше от Сэма, примостилась на самом краю дивана. Однако струйки-щупальца дыма, словно невидимые манящие пальцы, вскоре подползли к ней, наполнив комнату благоуханным, умиротворяющим ароматом. Как ни сопротивлялась Сэди, но пахучая, дурманящая, пикантная анаша опьянила ее, и она смягчилась.

— Что это? – полюбопытствовала она.

— Конопля какая-то. Названия не помню.

Он помнил. Одно из тех дурацких названий, которые производители марихуаны вечно присваивают подобным сортам: «Крольчонок Багз», «Котейка Китти», «Крутая девчонка». Можно подумать, курение наркотиков – сплошные хиханьки да хаханьки. В любом случае именно сейчас ему претило произносить это название вслух.

Сэди пододвинулась к Сэму и протянула руку к косяку ладонью кверху. Сэм завороженно уставился на ее ладонь, которую знал как свои пять пальцев и даже лучше: знал и этот узорчатый перехлест линий, и эти тоненькие длинные пальцы с прожилками лиловатых вен, просвечивающих сквозь кожу костяшек, и эту нежно-оливковую кожу, и эти точеные запястья с розоватыми потертостями, оставшимися после сексуальных игрищ Дова, и этот браслет из белого золота, подаренный Фредой на двадцатилетие Сэди. Неужели Сэди и вправду думала, что он не догадается про наручники? Он, который часами просиживал рядом с ней, играя и создавая игры! Он, который постоянно наблюдал за ее руками, парившими над клавиатурой или нажимавшими кнопки на игровом пульте! «Это я-то не знаю тебя, Сэди? – внутренне усмехнулся он. – Это я-то не знаю? Да я по памяти нарисую твою ладонь как с тыльной, так и с внутренней стороны».

— Сэм? – нетерпеливо качнула ладонью Сэди.

Сэм передал ей косяк.

1

Все понимали, что название «Любовь доппельгангеров» никуда не годится, но никак не могли придумать ему приличную замену. Более того, от бесчисленных повторений они так свыклись с ним, что перестали замечать его недостатки. Однако оно было плохо. Из рук вон плохо. И Сэм не преминул напомнить об этом Марксу.

— Если мы хотим, чтобы нашу игру купили двенадцать человек, то название «Любовь доппельгангеров» – самое то.

Но они этого не хотели. Продажи «По обе стороны» оставляли желать лучшего, и «Нечестные» подсчитывали убытки. «Любовь доппельгангеров» обязана была принести прибыль.

Лишь один человек питал к этому названию искреннюю привязанность – придумавший его Саймон Фримен. В школе Саймон изучал немецкий язык и – со всей присущей юности пылкостью – безумно любил творчество Кафки.

— Это очень хорошее название, – упорствовал он, пребольно уязвленный явным пренебрежением Сэма. – Почему ты считаешь, что оно не сработает?

— Никто не знает, кто такой доппельгангер, – ответил Сэм.

— Многие люди знают, кто такой доппельгангер! – вскричал Саймон воинственно.

— Возможно, недостаточно многие, – мягко поправил его Маркс.