Книга Завтра, завтра, завтра, страница 184 – Габриэль Зевин

— Мазер слушает. С кем я говорю? – нетерпеливо перебил ее Сэм.

— Мазер? Ух ты, какая честь! Ужасна рада вас слышать!

— С кем я говорю? – повторил Сэм.

— Ой, простите. Меня зовут Шарлотта Уэрт. Мы с мужем общались с Марксом по поводу нашей игры, когда… когда… Одним словом, Маркс заинтересовался и обещал нам сотрудничество. Может, он упоминал о нашей игре? Там про апокалипсис и выживших после него маму и дочку. У матери амнезия, а дочь – малышка возраста Итиго. Вокруг рыщут вампиры, точнее не то чтобы вампиры, это сложно объяснить по телефону…

— Впервые слышу, – сухо оборвал ее Сэм.

— Да-да, я понимаю, вам совершенно не до того, но мы отдали Марксу эскизы наших «Дней бесконечности», так мы назвали игру, оставили их в папке в его кабинете, и нам бы очень хотелось их вернуть, по возможности.

— Ничего об этом не знаю, – раздраженно отозвался Сэм.

— Но если вдруг вы их увидите… Или попросите кого-нибудь их поискать… Они в черной папке с вензелем «АУ». «А» – от имени Адам. Так зовут моего мужа…

— Господи, да вы в своем уме? – застонал Сэм. – Маркс мертв! А у меня нет ни времени, ни желания разыскивать папку вашего мужа или выслушивать славословия вашей дебильной игре!

— Простите, простите, – жалобно всхлипнула Шарлотта, окончательно разъярив и без того взбешенного Сэма. Даже Сэди, доведшая его до белого каления, не плакала. Так какого черта эта незнакомка ревет в три ручья?

— Я понимаю, прекрасно понимаю, что сейчас неподходящее время, но нам нужны эскизы. Прошу вас, будьте добры…

Сэм прервал разговор.

Осенью 1993 года режиссер, ставивший «Макбета» в объединенном драматическом театре Гарварда и Рэдклиффа, решил не выпускать Маркса на сцену в образе привидения Банко. Актеру, исполнявшему роль Макбета, надлежало таращиться на пустой стул, стоявший во главе длинного пиршественного стола, и при появлении призрака, которого мог видеть только Макбет, бомбардировать его сдобными булочками, похищенными накануне вечером из обеденной залы «Адамс Хауса».

— Меня заменили булочками, Сэм! – стенал Маркс. – Какой позор! Какое унижение!

Впрочем, накануне премьеры Маркс приободрился.

— Знаешь, Сэм, – задумчиво сказал он, – если до того, как меня убьют, я сумею произвести на зрителей неизгладимое впечатление, я не зря выйду на сцену.

Снова затрезвонил мобильный. Мастер по ремонту полов явился раньше оговоренного часа. Сэм спустился и открыл ему дверь.

Указал на пятно, и мастер, весело напевая, приступил к работе.

— Помню, я вам эти полы и укладывал лет пять или шесть назад, – улыбнулся он. – Какое пространство. Сколько света. Красота. Только дверь мне тогда открывала бледная девушка с рыжими волосами. Забыл, чем вы тут занимаетесь? Программированием?

— Компьютерными играми, – поправил его Сэм.

— О, круто должно быть.

Сэм ничего не ответил.

— А что у вас тут произошло? – спросил неуемный рабочий.

— Простите, – извинился Сэм и, притворившись, что у него зазвонил мобильный, отошел в сторону, приложив к уху трубку. – Да, Мазер на проводе. Я в офисе вместе с мастером по ремонту полов, – неловко забубнил он. – Да, да.

Не отрываясь от мобильного, он уставился на отверстие, проделанное пулей в деревянной колонне. Назавтра он вызвал плотника, но чем дольше он глядел на дыру, тем меньше ему хотелось ее заделывать. «Может, оставить ее незалеченным шрамом? – подумал он. – Это же не кровавое, растекшееся по полу пятно, а идеально круглое, чистенькое и симметричное отверстие». Каким-то чудом пуля не расщепила дерево, и темный глазок дыры, слегка обугленной по краям, казался пятнышком, оставленным росшим когда-то на дереве корявым сучком. На взгляд постороннего – всего лишь колонна, а не место убийства.