Книга Завтра, завтра, завтра, страница 3 – Габриэль Зевин

Вдоволь налюбовавшись околдовавшей толпу рекламой, Сэди развернулась и направилась к платформе красной ветки метро. К платформе приближался поезд.

— СЭДИ! – не удержавшись, заорал Сэм, но крик его потонул в грохоте прибывающего поезда и обычном для метро человеческом гомоне.

Девочка-подросток, надеясь подзаработать, играла на виолончели что-то зажигательно авангардное. Мужчина в узорчатой жилетке учтиво спрашивал прохожих, не найдется ли у них свободной минутки для беженцев-мусульман из Сребреницы. Сэди пристроилась рядом с киоском, продававшим фруктовые коктейли за шесть долларов, и в тот миг, когда Сэм окликнул ее, ожил, зажужжав, блендер, и спертый, удушливый воздух подземки наполнился ароматами цитрусов и земляники.

— Сэди Грин! – снова завопил он.

И снова она его не услышала. Он как мог ускорил шаг. Странно: всякий раз, когда он прибавлял ходу, ему представлялось, что он участвует в дурацком парном забеге и его нога накрепко связана с ногою партнера.

— Сэди! СЭДИ! – взывал он, чувствуя себя дурак дураком. – СЭДИ МИРАНДА ГРИН! ТЫ УМЕРЛА ОТ ДИЗЕНТЕРИИ!

Слава небесам, она обернулась. Внимательно оглядела толпу, заметила Сэма, и губы ее неторопливо, словно розы, расцветающие в замедленной киносъемке, виденной Сэмом на уроке физики в старших классах, расплылись в улыбке. Чудеснейшей и, забеспокоился Сэм, чуточку фальшивой. Сияя улыбкой, ямочкой на щеке и крошечной щербинкой между верхними зубами, Сэди двинулась на него, и, как померещилось Сэму, толпа тотчас отхлынула в разные стороны – чудо, никогда не удававшееся ему самому.

— Это моя сестра умерла от дизентерии, Сэм Масур, – рассмеялась она. – Я же умерла от истощения и укуса змеи.

— И потому, что не захотела пристрелить бизона, – напомнил Сэм.

— Ну пристрелила бы я его, а что толку? У него же не мясо, а тухлятина!

Она обвила его руками.

— Сэм Масур! Как долго я ждала нашей встречи!

— Мое имя есть в телефонном справочнике, – многозначительно сказал Сэм.

— Но я-то хотела, чтобы все получилось само собой. Естественно и гармонично. Так, как сейчас.

— Что привело тебя на Гарвардскую площадь? – спросил Сэм.

— Волшебное око, ясное дело, – ребячливо ухмыльнулась она и ткнула пальцем в рекламу.

Только сейчас Сэм увидел большой, метр на полтора, рекламный плакат, превративший прохожих в скопище зомби.

ВЗГЛЯНИ НА МИР ПО-НОВОМУ.

ВОЛШЕБНОЕ ОКО – ЛУЧШИЙ ПОДАРОК НА РОЖДЕСТВО!

Плакат состоял из беспорядочного скопления ярких рождественских узоров – изумрудных, рубиновых и золотых. Узоры, если долго смотреть на них, создавали оптическую иллюзию, и перед глазами наблюдателя появлялось скрытое трехмерное изображение. Подобные картинки назывались автостереограммами, и любой мало-мальски способный программист мог наклепать их за считаные минуты. «Уму непостижимо, – подумал Сэм. – Неужели людям действительно это нравится?» Он глухо застонал.

— Не одобряешь? – усмехнулась Сэди.

— Да такой белиберды в любой общаге – пруд пруди.

— А вот и не такой, Сэм. Это изображение уникально, как…

— Как станции подземки в Бостоне.

— Или во всей Америке? – расхохоталась она. – Значит, Сэм, ты не желаешь взглянуть на мир волшебным оком?

— Я и так гляжу на мир волшебным оком. Словно ребенок. И меня распирает от изумления.

— Но посмотри, как он счастлив! – Сэди указала на малыша лет шести. – Он увидел картинку! Вот молодец!