Книга Завтра, завтра, завтра, страница 61 – Габриэль Зевин

— Сэм, ты уверен?

— На все сто. Но вот вопрос, Маркс: мы сможем продолжить работу в твоей квартире?

— Разумеется, комнату я тебе верну, – успокоила Маркса Сэди, – я найду, где перекантоваться, но было бы здорово, если бы мы смогли продолжить работу именно здесь.

— А где ты собираешься перекантовываться? – спросил Сэм.

— У Дова, – буднично ответила Сэди. – Теперь он наш продюсер, и, кроме того, у него есть свободная комната, которую он отдает мне в полнейшее распоряжение.

Все трое знали, что это ложь чистой воды.

Но так или иначе, а в сентябре в университет вернулся только Маркс. И если бы не бурная деятельность, которую он развил, исполняя директорские обязанности, он бы той осенью просто умер от скуки, так как ему не предложили ролей ни в одном из спектаклей. Ибо, положа руку на сердце, все эти годы Маркс намного больше времени посвящал театральным, а не учебным занятиям.

5

Почти день в день, ровно через год после их встречи в метро, Сэм и Сэди завершили «Итиго». На три с половиной месяца позже, чем планировал Сэм.

«Улисс» подстегнул их работу, и они программировали «Итиго» с утра до ночи и с ночи до утра, в буквальном смысле слова стирая в кровь пальцы. Кожа на подушечках пальцев Сэма, сухая, словно пергамент, вздулась пузырями и кровоточила. Поначалу, чтобы не залить кровью клавиатуру и подлечить руки, он лепил на раны пластыри, но, когда понял, что пластыри замедляют ввод данных, не раздумывая содрал их. Он еще и не такое претерпевал в своей жизни.

Однако сбитыми в кровь пальцами их мучения не ограничивались. В Хеллоуин Сэди так долго и напряженно смотрела в экран монитора, что в ее правом глазу лопнул кровеносный сосуд. Наотрез отказавшись обратиться к врачу, она послала Маркса в аптеку за глазными каплями и обезболивающим и стойко продолжила работать. За неделю до Дня благодарения Сэм, по дороге в «Кооп», где он собирался разжиться упаковкой батареек, грохнулся в обморок. Обычно за покупками ходил Маркс, но в тот час Маркс протирал штаны на лекции, а батарейки ждать не могли. Сэм двинулся в путь и, потеряв сознание, растянулся на улице перед входом в продуктовый магазинчик деликатесов. Прохожие, вероятно из-за гигантского бушлата, сочтя его за бездомного, не торопились прийти на помощь и обходили его стороной. И когда Сэм очнулся и увидел перед собой лицо бывшего научного руководителя Андерса Ларссона, белокурого Иисуса в пуховике от «Норт Фейса», он нисколько не удивился. Честный и прямодушный швед не питал предубеждений против бездомных и чутко отзывался на чужую боль.

— Самсон Масур? Что с тобой?

— О господи, Андерс, каким ветром вас сюда занесло?

— Каким ветром сюда занесло тебя? – вопросом на вопрос ответил Андерс.

Невзирая на протесты Сэма, он отвел его в университетский медицинский центр, где Сэма осмотрели, поставили диагноз «истощение» и уложили под капельницу.

— И что довело тебя до жизни такой? – поинтересовался Андерс.

Он не покинул Сэма даже в палате, терпеливо, словно сиделка, дожидаясь, когда тело его ученика наполнится целительной жидкостью.

— Игра! – воскликнул Сэм. – Я пишу игру.

Он сбивчиво и бессвязно поведал Андерсу о Сэди и «Итиго», и Андерс, равнодушный к играм, растерянно заморгал и ласково произнес:

— А, понимаю, понимаю. Ты, похоже, влюбился, дружок?