Книга Преданная. Любовь и долг, страница 33 – Лия Султан

Тамерлан чуть склоняет голову, не отрывая взгляда. Он не спорит со мной, не переспрашивает, а просто смотрит пристально в глаза.

За окном бесшумно падает снег, укрывая город белой, холодной тишиной. И в этой тишине моё сердце тоже будто бьётся беззвучно, но я чувствую, как от негодования по телу расходится дрожь, едва заметная, но непреодолимая.

— Рад это слышать, — произносит он и снова подходит ближе.

Инстинктивно напрягшись, кладу ладони на край стола. Чувствую себя безоружной и незащищенной, поэтому и воспринимаю стол как некую границу, баррикаду, способную остановить противника.

Тамерлан останавливается напротив, опирается ладонью на спинку кресла, но не садится.

— Вы выглядите уставшей, — спокойно добавляет он.

— Работа, — бросаю отстраненно.

Мужчина медленно кивает, фиксируя что-то в своей голове. А я вдруг вспоминаю, что именно он не дал мне упасть в кабинете свекра и вызвал скорую. Пока мой муж растерянно и озлобленно стоял в стороне, его дядя занимался мной. Вот только гордость и обида на всех них не позволяют поблагодарить его.

— Жанель, скажу честно, я не пришел просить за Анвара, если вы об этом подумали, — говорит строго, без двойного дна. — Я не хочу оправдывать его в свете последних событий. Но вы — часть нашей семьи, и это накладывает определенный отпечаток.

— Я больше не хочу быть частью вашей семьи, — возражаю. — Я уже нашла сильного адвоката.

Реакция последовала незамедлительная. Он дергает бровями почти невидимо, но напряжение считывается.

— Значит, решились.

— Да, — скрещиваю руки на груди. — Я выгнала Анвара из дома. Не знаю, где он, с кем он и как.

Видя мой воинственный настрой, он сжимает пальцы в кулак и ненавязчиво стучит им по кожаной спинке, опустив глаза и снова подняв их на меня.

— Мы хотим, чтобы развод прошел тихо. Без скандалов, прессы и полоскания грязного белья в соцсетях. Ради Аиши и вашего же спокойствия.

Я усмехаюсь.

— Вы боитесь, что я пойду на телевидение и опозорю Байзаковых?

Конечно, боится. Скорее всего, их пресс-служба судорожно ищет выходы из сложившегося репутационного кризиса из-за «Списка Айки». Тамерлан как никто предан этой семье, но меня совсем не знает.

— Я боюсь за репутацию ребёнка, — поправляет он. — У меня самого дочь, и я знаю, как развод отражается на девочках. Аише двенадцать. У неё школа, друзья. Мы замяли ситуацию со «списком», но если информация о вашем разводе и его причинах попадёт в прессу, ей будет больно. Вы этого хотите?

Замолкаю, потому что он прав. Этого я не хочу. Аиша, как и я, выросла в достатке и любви. Она еще очень наивна и бесхитростна, и моя задача — оградить её от боли и стыда. Если я начну войну с её отцом через суды и журналистов, пострадает в первую очередь она.

— Во-первых, о моей дочери я позабочусь сама. А во-вторых, я не собираюсь давать интервью, — говорю тише. — Мне это не нужно.

— А адвокат? Вы сказали, что нашли сильного. Они любят работать с громкими делами. Им нужен шум.

— Мой адвокат делает то, что я скажу, — отрезаю. — Я не нанимала пиарщика.

Тамерлан кивает.

— Хорошо. Тогда у нас с вами не будет конфликта.

— У нас с вами его никогда и не было, — я развожу руками. — Конфликт между мной, Анваром и его родителями. А вы здесь при чём?

Пару секунд он собирается с мыслями, глядя на меня, а затем говорит то, что меня шокирует: