Книга После измены. Я больше не верю в любовь, страница 30 – Ольга Дашкова

— Прости меня... за все. За то, что тогда послушалась родителей. За то, что уехала. За то, что не сказала ни слова на прощание. Я была глупой восемнадцатилетней девчонкой, которая думала, что знает, как правильно. А на самом деле... я все разрушила.

Слова вылетали сами, я не могла их остановить. Перекись шипела на ране, кровь постепенно останавливалась. Леша молчал, только смотрел на меня. Потом вдруг перехватил мою руку, сжал запястье, не больно, но крепко. Я замерла.

— Знаешь, – сказал он тихо, глядя мне прямо в глаза, – я миллион раз представлял, как мы встретимся. Думал, ты приедешь в город, случайно или по делам, и увидишь меня. Увидишь, чего я добился, каким стал. Машины, бизнес, уважение. И пожалеешь. Пожалеешь, что променяла все это на «лучшую жизнь» в Москве. Я был так зол, Снежана. Так зол, что сам уехал отсюда. В Питер. Построил все с нуля. Женился – думал, по любви. Красивая, умная, вроде бы моя. А оказалось – обман. Она нашла себе кого-то побогаче и ушла, даже не оглянувшись.

Он говорил спокойно, но в голосе была такая боль, что у меня перехватило дыхание. Я хотела что-то сказать, но он продолжал:

— А теперь... теперь я увидел тебя. Разбитую, подавленную. И ничего из того, что я планировал, не хочу. Ни мести, ни сожалений твоих. Ничего.

Пальцы все еще сжимали мое запястье, я чувствовала тепло его кожи, биение пульса. Глаза жгло слезами.

— Леша...

Он отпустил руку, я закончила обрабатывать рану, наклеила пластырь аккуратно, хотя пальцы все еще дрожали. Потом отступила на шаг, но он не дал, поймал за руку снова и потянул к себе. Я оказалась совсем близко, почти касаясь его коленей.

— Прости, – прошептала, чувствуя, как слезы катятся по щекам. – Прости... прости меня...

Слезы текли сами, я даже не пыталась их вытереть. Он поднял руку разбитыми костяшками, большим пальцем стер слезу с моей щеки. Кожа была шершавой, но прикосновение нежным.

— Не плачь, Снежок, – от этого старого прозвища у меня внутри все перевернулось.

А потом он приподнялся и поцеловал меня. Жадно, отчаянно, словно восемнадцать лет ждал этого момента. Его губы были горячими, солоноватыми от крови, я ответила – не думая, не размышляя, просто отдаваясь чувству, которое, оказывается, никуда не делось. Оно просто спало все эти годы, ждало.

Леша отстранился на секунду, прижался лбом к моему лбу и прошептал:

— Давно простил. И всегда любил только тебя.

Закрыла глаза, чувствуя, как слезы текут по щекам, но теперь это были другие слезы. Не боли, а облегчения. Слезы Надежды.

Рыжий мяукнул где-то у ног, елка мигала разноцветными огоньками, а за окном тихо падал снег.

Проснулась от тепла. Не от солнечных лучей, которые пробивались сквозь шторы, и не от мурлыканья Рыжика, а от крепких мужских рук, обнимающих меня сзади. Алексей прижимал меня к себе всем телом, его грудь ровно поднималась и опускалась, горячее дыхание коснулось шеи. Мы лежали под одним одеялом, обнаженные, и я чувствовала его каждой клеточкой своей коже.

Вчерашний вечер всплыл в памяти сразу, целиком, ярко, как кино. После того поцелуя на кухне все завертелось с бешеной скоростью. Мы целовались, не отрываясь, будто боялись, что если остановимся – все исчезнет.

Леша подхватил меня на руки, отнес в мою девичью комнату, с узкую кровать, где восемнадцать лет назад мы впервые стали близки. Я тогда думала, что счастливее момента не бывает. Оказалось – бывает.