Книга Кто любовь эту выдумал?, страница 34 – Ольга Дашкова

Рома окончательно сделал выбор. И это не я.

— Майя? – тревожно спрашивает Платон. – Ты в порядке? Ты побледнела...

Но я его не слышу. Все мое внимание приковано к целующейся паре, Платон оборачивается, видит то же что и я, что все вокруг. Валерия отстраняется от Ромы и что-то говорит ему, улыбаясь. Он кивает, смеется, касается ее лица.

Так он касался меня когда-то в детстве, когда утешал после ссор с родителями. Но это было в другой жизни. В жизни, которой больше нет.

— Извини, – бормочу я Платону, отступая от него. – Мне... мне нужно идти.

— Майя, подожди!

Но я уже пробираюсь сквозь толпу к выходу. Мне нужно выбраться отсюда. Немедленно. Пока я не разрыдалась на глазах у всех. Кто-то хватает меня за руку.

— Майя, куда ты? – Арсений преграждает мне путь. – Ты что, сбегаешь?

— Отстань! – срываюсь, пытаясь вырваться.

— Эй, тише! Что случилось?

— Ничего! Просто отпусти меня!

Арсений смотрит в сторону танцпола, видит Рому и Валерию, и его лицо темнеет.

— Идиот, – бормочет он себе под нос. – Полнейший идиот.

— Кто идиот? – спрашиваю, хотя прекрасно понимаю, о ком он говорит.

— Рома. Не видит дальше своего носа, – Арсений отпускает мою руку, но остается стоять рядом. – Майя, не убегай. Останься. Покажи ему, что ты...

— Что я что? – смеюсь истерично. – Что я тоже умею целоваться? Что я могу составить конкуренцию этой... этой богине мини юбке? Арсений, посмотри на них! Посмотри, как он на нее смотрит! Я для него – никто!

— Ты не никто...

— Я мертва! – кричу я так громко, что несколько человек оборачиваются. – Я мертва для него, понимаешь? И этот костюм – не маскарад. Это правда. Я – живой труп, который еще не понял, что пора в могилу!

Арсений молчит, не зная, что сказать. А я поворачиваюсь и практически бегу к выходу. Не оглядываясь. Не замедляясь. Не слушая, как кто-то кричит мое имя вслед.

На улице холодный октябрьский вечер и мелкий дождь. Капли попадают на лицо, смешиваясь с наконец прорвавшимися слезами. Стою под дождем и плачу. Плачу, как не плакала уже несколько месяцев. Все эмоции, которые я так старательно подавляла, накапливая их где-то глубоко внутри, вырываются наружу.

Дождь становится сильнее. Вода стекает по лицу, смывая грим зомби. Серая краска превращается в грязные потеки, искусственная кровь растворяется, оставляя розовые следы на щеках.

Как символично. Мертвая маска сползает, обнажая живую, страдающую девочку под ней.

Мне больно. Так больно, что хочется кричать. Хочется бить кулаками по стенам, рвать на себе волосы, делать что-то, чтобы эта душевная боль превратилась в физическую – с ней хотя бы можно что-то сделать.

Но от разбитого сердца лекарства не существует. Его нельзя зашить, заклеить пластырем, вылечить таблетками. Можно только ждать, когда оно само покроется шрамами.

Если покроется.

Я думала, что уже пережила самое худшее. Думала, что научилась жить с этой болью, приручила ее, сделала частью себя. Но оказалось, что я просто прятала ее под слоем безразличия и цинизма. А теперь весь этот слой смыло дождем, и боль снова здесь. Острая, живая, невыносимая.

Кто придумал эту любовь?

Этот вопрос снова звучит в моей голове. Кто придумал, что человеческое сердце должно так страдать? Что мы должны отдавать все самое лучшее в себе тому, кто этого не ценит?