Книга Любовь в Париже, страница 12 – Мария Тодд

Поэтому я так и не посетила это роскошное здание за время наших вылазок с Лизой по городу, не говоря уже о том, чтобы хотя бы войти в него.

Но я хорошо знала, что это за здание.

В детстве я заглатывала все, что касалось искусства. Моя мама пела в опере, пока не встретила папу, и тогда ей пришлось бросить свою карьеру ради него. Не то чтобы она собиралась петь в Гранд-опере, но голос у нее был как у певчей птицы. Однажды зимой, мы отправились нас спектакль гастролирующей балетной труппы, показывали «Щелкунчик». Целый год я мечтала, прожужжав всем уши, стать балериной, пока не выяснилось, что у меня две ноги и обе левые. А точнее, русалочий хвост, потому что я занималась плаваньем и плавала, как рыба.

Но с первого же дня я полюбила красоту и изящество этого места.

И у меня перехватило дыхание, когда Лео привел меня в Парижский оперный театр. Единственное место в городе, которое я всегда хотела посетить, но у меня так и не появилось такой возможности. Этот человек словно прочитал мои мысли.

— Разве он не закрыт в это время? — спросила я.

— Фактически, да.

Он снова улыбнулся той же самой улыбкой, наполненной хитростью и весельем, что у меня точно появилась мысль, что нас поджидают неприятности.

— Значит…

— Доверься мне, — он протянул мне руку.

Я не собиралась ему доверять. Я фактически его не знала. И все же я протянула руку, вложив ее в ладонь, словно согласилась положить свой мир в его ладонь в качестве подношения.

Мы обошли здание, оказавшись с той стороны, где в главном здании выступала ротонда с длинными окнами, вырезанными в каменной стене. Лео подвел меня к двери, и, к моему удивлению, мы вошли в современный ресторан с белым мраморным полом и ярко-красными стульями.

Метрдотель энергично пожал Лео руку, они заговорили на беглом французском, фактически удалив меня из своего разговора. Я пока еще не хорошо знала французский, в старших классах изучала английский.

— Пошли, — сказал Лео, подталкивая меня вперед.

— О чем вы говорили?

— Шеф-повар этого ресторана — старый друг нашей семьи, и Пьер хотел узнать, буду ли я сегодня ужинать в отдельном кабинете.

У меня отвисла челюсть. О...Конечно. Для него это было... вполне нормально.

— Мы... будем ужинать в кабинете? — Неуверенно спросила я.

Он отрицательно покачал головой.

— Лучше.

Лео провел меня через ресторан, войдя в дверь с табличкой «Только для персонала», и мы оказались внутри темного помещения дворца Гарнье.

— Разве нам можно сюда входить? — Прошептала я, не понимая, почему говорю шепотом, но мне казалось, что здесь следует говорить шепотом.

Внутри было пусто. Здесь было еще тише, чем снаружи, единственный свет исходил от тусклого освещения.

— Определенно можно.

Я ничего не могла с собой поделать, с губ сорвался смешок. Я никогда не совершала ничего противозаконного, кроме превышения скорости и как-то, будучи еще несовершеннолетней, употребления спиртного. Поскольку отец был военным, то быть наказанной им за плохое поведение, мне казалось более страшной перспективой, чем попасться полиции. И хотя отец находился в данный момент очень далеко отсюда, Лео, как мне казалось, точно знал, что делает — вдруг ночью оказаться в театре, казалось мне сейчас большим приключением.

— Ты знаешь, что «Призрак оперы» был написан именно об этом театре? — Спросил Лео, целенаправленно шагая по коридорам, словно хорошо был знаком с расположением здания.