Книга Королевская жатва, страница 49 – Анна Платунова

— Потом я понял, как ты умна. Увидел, сколько в тебе достоинства. Тебя совсем не просто сломить, хоть ты и кажешься хрупкой…

— Разве этого достаточно для любви?

— Нет, этого недостаточно, — сказал Корвин. — Но в какой-то момент я понял, что, если долго не вижу тебя — я не чувствую себя живым. Знаешь, я ведь уже забыл, каково это — улыбаться.

Он бережно притянул меня к себе, пристроил мою голову на своей груди и прошептал, уткнувшись мне в макушку:

— Все эти люди, с которыми я вынужден общаться изо дня в день, носят маски. Маски высокомерия, маски подхалимства… Кругом одна пустота и притворство. Только ты настоящая. Я просыпаюсь каждое утро и знаю: пока ты есть в этом мире, я стану его защищать.

По моим щекам покатились слезы, и вовсе не оттого, что Корвин растрогал меня признанием: меня разрывало на части чувство вины и стыда. Теперь уже поздно каяться, шанс упущен, а что делать дальше, я не представляла. Надо прекратить наши встречи, немедленно. Сказать, что я никогда не выйду за него замуж, что не поеду учиться, что жизнь служанки меня вполне устраивает.

Однако пока в голове мелькали здравые мысли, влюбленная девочка внутри меня шептала: «Не обязательно рвать сейчас. До осени еще есть время — три летних месяца! Сколько это дней? Сколько часов наедине? Сколько нежных прикосновений и ласковых слов?»

Корвин не видел моего лица, но почувствовал капельку влаги на своих пальцах. Встревоженно отстранился.

— Мелли, ты плачешь? Я напугал тебя? Ты вовсе не обязана отвечать согласием на мое предложение. — На последних словах Корвин споткнулся, кажется, он все же надеялся, что я соглашусь. — Я все равно оплачу обучение!

— Я люблю тебя! — выпалила я и зажала рот ладонью.

Я врала о том, кто я такая, я притворялась, как настоящая балаганная актёришка, но сейчас я говорила чистую правду.

— И все-таки замуж… Я… Это…

Черты лица Корвина смягчились.

— Главное, что любишь, а с остальным разберемся. Мы никуда не торопимся.

Он шутливо дернул меня за оборку на чепчике, отчего тот, и так уже разболтанный, окончательно перекосился, с одного бока налез на щеку, с другого — сполз с уха.

— Сейчас поправим!

И Корвин потянул за завязки, я не успела его остановить. Чепчик будто того и ждал — серой тряпочкой упал к ногам. Мои волнистые волосы, каштановые с рыжим отливом, укутали плечи.

Корвин аж задохнулся от такого великолепия.

— Легким движением руки служаночка Мелли превратилась в королевну, — улыбнулся он. — Тебе бы позавидовала и сама наследная принцесса.

— Ты ведь ее не видел…

Я обмирала от переизбытка чувств. Мне было и страшно, и сладко, хотелось сбежать и спрятаться — и хотелось, чтобы этот миг не заканчивался. Корвин перебирал мои пряди, ничуть не облегчая моих мучений и метаний.

— Ее и видеть необязательно, чтобы понимать: капризная девица, которая считает, что мир вращается вокруг нее.

— Но это не так!

Корвин усмехнулся.

— Мне неинтересно разговаривать про нее. У тебя слишком доброе сердце, моя Мелли.

Моя Мелли… Я умерла от нежности, сквозившей в этих словах. «Ты не Мелли!» — язвительно хмыкнул внутренний голос, на что я посоветовала ему заткнуться.

А потом привстала на цыпочки, и мои губы нашли губы Корвина. Горячие, чуть шершавые и немного солоноватые на вкус. Корвин немедленно перехватил инициативу, углубляя поцелуй. Мой первый настоящий поцелуй, таким я его и представляла: страстным и одновременно бережным. Мужская ладонь легла на мой затылок, и Корвин продолжал ласкать мои волосы. Каждое прикосновение языка, каждое шевеление пальцев взрывало во мне фейерверк эмоций.