Книга Королевская жатва, страница 56 – Анна Платунова

— Я лгала, да. Я притворялась. Но не в том, что важно! Я люблю…

— Замолчи! — рявкнул он своим командирским голосом, да так, что я вздрогнула.

В распахнувшуюся дверь сунулись гвардейцы, но я, справившись с собой, подала им знак уходить.

Я потом долго крутила в голове, почему Корвин не дал мне договорить. Боялся поверить? Ведь моя искренняя любовь все усложнила бы в разы. Гораздо проще думать, что взбалмошная девчонка просто вертела им как куклой.

— Капризная, избалованная, самовлюбленная стерва, — глухо сказал он, и каждое слово ударяло наотмашь, горело выжженным клеймом на сердце.

Он не собирался меня пожалеть и не выбирал выражения.

— Я все расскажу отцу, — всхлипнула я.

Вторая фатальная ошибка. Во мне заговорила обиженная девочка, только топнуть ножкой не хватало. Моя угроза Корвина только развеселила. Генерал Райдер не боялся смерти, он столько раз проходил рядом с ней бок о бок, что относился к костлявой как к данности.

— Непременно сообщи отцу, окажи мне услугу, стерва, — сказал он с дерзкой улыбкой. — Это избавит меня от необходимости служить вашей прогнившей семейке еще три года.

— Убирайся про-о-очь! — закричала я во всю силу легких, даже в глазах потемнело. — Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу!

Корвин не изменился в лице, поклонился с выверенной точностью — ни ниже, ни выше, чем требовал этикет. Развернулся и вышел, аккуратно прикрыл дверь.

Я выхватила из поясной сумочки глиняного оленя, которого берегла, которого хотела показать Корвину: вот, мол, твой подарок, он всегда со мной. Запустила его вслед за Корвином. Свистулька ударилась о косяк, раскололась на кусочки.

Рыдая, я рухнула на колени у порога, сгребла осколки, в каком-то нервном беспамятстве пыталась их составить. Почему-то мне казалось: если я сложу их правильно, и отношения с Корвином можно будет как-то наладить.

Но ничего не вышло. Все. Кончено.

Глава 24

Всю ночь, пока холод каменного пола постепенно проникал в мое тело, я не сомкнула глаз. Три года я старалась не думать о Корвине или думать только о своей ненависти к нему, а теперь вспомнила и о своей любви. Проклятие! Зачем? От этого только хуже. Зачем думать о человеке, который теперь никогда не улыбнется мне, никогда не простит, не поверит.

Под утро мне стало казаться, что я умерла и очутилась в преисподней, где время остановилось, солнце никогда не взойдет и холод никогда не отступит. Так и буду вечность валяться связанная, с затекшими руками и мокрыми от слез щеками. Даже охранников давно не слышно, утомились и замолчали. Поэтому я очень удивилась, когда за дверью послышался шум шагов, резкий окрик: «Открывайте, пора!» и следом за этим скрежет заржавевшего замка и скрип двери.

— О, генерал Дирк, какая честь, — усмехнулась я пересохшими губами, от движения кожа лопнула и закровоточила. — Неужели сами отвезете меня во дворец?

Я хорохорилась и ни за что бы не показала вида, как мне страшно. Так и буду язвить до самой столицы, благо ехать недалеко — пара часов в карете.

Генерал Дирк, стоящий в полутьме коридора, разглядывал меня, пока двое парней, тех самых охранников, пытались поставить меня на онемевшие ноги. Я честно старалась стоять прямо, но колени подгибались самым предательским образом.

На мой сарказм Дирк ничего не ответил.