Книга Сказания о ёкаях, страница 207 – Анастасия Гор

— По всей деревне прошлась, выпросила у кого что. Что-то наспех перешила, что-то укоротила, но из рисового теста шёлк не пошьёшь. Не хватает только накидки, чтобы сверху тоже белая-белая была – прощание со старой жизнью и семьёй, – а на подкладке – красная, защита от зла…

— Нет мне дела до свадебных традиций. Я мононоке изгонять иду, а не с девичеством взаправду расставаться. Хоть бобами красными вся натрусь, это мне не поможет. Надену что есть, и сойдёт.

— Зачем же нам «сойдёт», когда можно «безупречно»? Всего-то надо к последней жертве, шакко кицунэ, сходить! На ней в тот день накидка точно была, да красивая, дорогая, из крепа… Я её сразу заприметила! Чего зря добру пропадать, забрала бы потом с собой, хе-хе.

— Ты что! – ужаснулась Кёко. Она прижимала к руки и никак не могла их от тела отнять и расслабиться. Её инстинкты кричали сторониться разложенных на комоде вещей и уж тем более к ним не притрагиваться – все, кто до Кёко их носил, вдовами делались лишь немногим позже, чем жёнами. – Кира ещё в первый день просил не беспокоить её, даже Странник и тот к ней не пошёл. Слишком некрасиво уж будет заявляться без приглашения и просить о наряде, который ей столько горя принёс.

— Ещё некрасивее будет, если и Кира, и Соя подготовят всё, а мононоке в вашу свадьбу не поверит и не явится, – ответила Мио резонно. – Накидка нужна нам позарез хотя бы для того, чтоб прикрыть твой меч и талисманы. Пошить я её за сутки не успею, даже найдись в деревне приличная ткань.

— Я всё равно не знаю, где шакко кицунэ живёт. Спросила бы у Маё, но Кира ещё утром забрал её с собой…

— Для того чтобы всё знать, и существуют кошки, – улыбнулась Мио как-то слишком уж довольно, чтобы это сулило Кёко хоть что-то хорошее. – Так уж сложилось, что на днях я всё-таки согласилась по деревне с тем нэкомата прогуляться – который ещё рыбкой меня соблазнить пытался, помнишь? – и мы как раз разговорились о тяжёлом бытие красношёрстной бедняжки… Вернее, о её содержании.

С чего вдруг всё сложилось так хорошо и почему Мио выбрала столь необычное слово – «содержание», – Кёко решила не спрашивать, а выяснить на практике. Она последовала через всю деревню за кремовой кошкой с чёрной, точно обугленной мордой, на которой разноцветные глаза сияли, как цитрин и топаз, упавшие в горсточку сажи. Вскоре они вместе очутились перед старой минкой на другом конце селения. Ничего в той не выдавало зажиточность: ни стены из соснового бруса, ни крыша – из рогожи и глины, треугольная, как весь дом, и сбитая местами комками, словно её не укладывали туда, а бросали. Только фундамент был сделан из камня, мелкого и шелестящего от малейшего ветра, как огромная насыпь из гальки. Всего два окна и те не то забиты, не то завешены настолько плотной промасленной бумагой, что свет внутрь даже не проникает. Над входом у огрызка крыльца реяли и волновались пёстрые ленточки из недотканной окрашенной пряжи и надколотые фурины, при виде которых цукумогами на плече Кёко, тоже надколотый, сочувственно и понимающе прозвенел.

— Нам точно сюда? – спросила недоверчиво Кёко, поскольку жилище кицунэ она представляла себе совершенно иначе. Уже выучила, конечно, что лисы разные по своей природе бывают – белые и огненные, дикие и почти ручные, зловредные и доброжелательные, элегантные и не очень, а ещё такие, как Странник, в котором всё из перечисленного намешано, – но им определённо не пристало жить в разрухе и темноте. Норные животные уют любят, как стайные – просторы.