Книга Сказания о мононоке, страница 285 – Анастасия Гор

То, как она произнесла это, он запомнил на все последующие жизни. Так говорят раненому зверю, что не обидят и хотят помочь. Она будто клялась ему и хотела, чтобы он поклялся в ответ. Ему ничего не оставалось, кроме как сказать:

— Когда-нибудь.

Даже если не собирался эту клятву сдерживать. Какие-либо узы, кроме тех цепей, что уже есть, – не то, что он может себе сейчас позволить, даже если хочет.

Вскоре Кёко и впрямь уснула, но не то чтобы по своей воле. Ложиться на циновку она отказывалась долго, даже когда стемнело, а ворочалась с боку на бок и того дольше. Но вот голова Кёко всё же упала на скомканное одеяло, взбитое вместо подушки, и она провалилась в крепкий сон, обняв обеими руками Кусанаги-но цуруги.

Видимо, молоко всё же подействовало. Несколько капель макового сока, разбавленные в нём, не вязали язык и совсем не чувствовались.

Страннику было стыдно, но только так он мог для них обоих, взвинченных друг другом, спокойствие хотя бы до утра найти… А заодно переговорить с внезапно нагрянувшей гостьей, которой предстояло стать их спутницей и которая, с тех пор как свечерело, сидела в кустах, пряталась там и ворчала об этом. Лишь чудом Кёко её не услышала.

«Вот же обрадуется, когда проснётся», – подумал Странник с усмешкой, подоткнув ей под бок одеяло. Гостья же их села на одном из поваленных брёвен, сверкнула разноцветными глазами, что в ночи тоже напоминали костёр, и принялась вылизывать передние лапы, будто пыталась отмыть их от той черноты, в которую её сами боги макнули и ими, и мордой.

— Разве у тебя есть хвосты? – хмыкнула Мио вместо приветствия, причмокивая. – Я думала, ты теперь такой же, как я. Бесхвостый.

— Поэтому ты такая смелая?

Мио перестала вылизываться, сглотнула прилипшую ко рту шерсть нервно. Желание Странника отправить её назад во дворец с помощью офуда, а то и пинком ноги, очевидно, было написано у него на лице.

Глупые кошки.

— Таково решение Джун-сама, – выдавила она, хотя Странник имел в виду совсем не это. – Её воля непоколебима, её желание – моё желание. Если у тебя есть какие-либо возражения…

— Никаких. – Странник упал на свою циновку и вытянулся с уже подожжённой кисэру в руке, ноги развернув к огню, а спиной откинувшись на то же древо, на котором сидела Мио. Он хотел смотреть на неё краем глаза, видеть, как непроизвольно распушаются её бока, когда он произносит вслух: – Я не против компании, если императрица хочет использовать свою драгоценную хранительницу в качестве летописца и узнать о приключениях двух оммёдзи из первых уст… Именно так ты скажешь Кёко утром, да?

Это «да» прозвучало так, что даже ками устрашились бы ответить по-другому. Мио судорожно вздохнула. Несколько минут после этого они сидели в тишине: лис, курящий трубку под звёздным небом, и кайбё, которая всё ещё не хотела здесь находиться и украдкой поглядывала на лес, в ту сторону, откуда пришла и где находился её дом, который она не увидит теперь ещё очень долго.

— Как давно ты понял? – спросила Мио, кажется, только ради приличия, чтобы не ложиться спать вот так сразу после своего прибытия. От ужина – любезно предложенного Странником ломтя копчёной свинины – она отказалась, только пересела подальше от тянущегося из кисэру дыма, пока Странник наполнял им лёгкие до отказа. Так он чувствовал хоть какой-то вкус, если не на языке, то в горле. Жжение и горечь.