Книга В погоне за лунной альфой, страница 26 – Инесс Эшборн

Боль ушла. И на смену ей пришла сила. Сольми почувствовала, как её тело меняется — растёт, перестраивается, освобождается от человеческой формы. Шерсть — серебристая, как лунный свет, как тот самый камень в её груди — покрыла плечи, спину, руки. Когти стали длиннее, острее. Морда вытянулась, и мир вдруг обрёл новые запахи, новые звуки, новые краски.

Она обернулась полностью. Впервые за три года.

Волчица стояла на лесной тропе — молодая, сильная, с глазами, горящими янтарным огнём. И рядом с ней, на двух ногах, стоял Тэхён — улыбался, хотя в глазах у него была гордость за свою пару.

— Иди сюда, — сказал он, протягивая руку.

Волчица шагнула вперёд. Потом ещё шаг — неуверенно, как детёныш, впервые вставший на лапы. Ткнулась носом в его ладонь. Пахло кедром и дождём. Пахло домом.

— Ты справилась, — прошептал Тэхён. — Я знал, что справишься.

Сольми обернулась обратно через минуту — полностью, безболезненно, легко. Сидела на земле, дрожащая, мокрая от росы и слёз. Тэхён сел рядом, накинул на её обнаженные плечи свою куртку и обнял её — просто, без слов, как будто так было всегда.

— Спасибо, — сказала она в его плечо.

— Не за что.

— Нет, правда. Без тебя я бы не справилась так легко.

— Справилась бы, — возразил он. — Ты сильнее, чем думаешь.

Она подняла голову. Их лица были слишком близко — на расстоянии одного выдоха. Сольми смотрела в его глаза, и в них больше не было янтарного крапа — только она, отражённая в тёмной глубине.

— Тэхён, — позвала она тихо.

— М?

— Я… кажется, я перестала тебя бояться.

Он улыбнулся — медленно, опасно, нежно.

— А я тебя никогда не боялся.

Они так и сидели в сумерках, на краю леса, пока луна поднималась над горами. И где-то в домике, на старом столе, стыло тесто для завтрашнего хлеба. Месяц, проведённый вместе, пролетел как один долгий вдох. И Сольми вдруг поняла, что не помнит, какой была её жизнь до него — до его язвительных шуток, его неловкой заботы, его рук, которые накрывали её ладони, когда она месила тесто.

Она не знала, как назвать то, что росло между ними. Но каждый раз, когда он смотрел на неё, в груди разгорался тот самый огонь — не гнева, не мести, а чего-то совсем другого.

И она боялась этого огня сильнее, чем клана Пэк.

Месяц в лагере превратил Сольми из пекаря в нечто иное. Она всё ещё пекла — каждое утро, каждый вечер, каждую свободную минуту между тренировками. Но теперь тесто под её руками дышало иначе. Глубже. Словно лунный камень, проснувшись после превращения, начал нашептывать ей рецепты прямо во сне.

Новые булочки исцеляли мелкие раны за сутки. Хлеб с полынью и мёдом снимал боль в старых костях деда Кана. А лепёшки с лавандой и валерьяной — те, что Сольми пекла в тихие предрассветные часы — давали волкам такую силу, что тренировки приходилось останавливать раньше времени: иначе они ломали деревья просто в азарте.

Но клейма клана Пэк не сходили. Сольми перепробовала сорок три рецепта — и ни один не сработал.

— Время, — сказал Тэхён, глядя, как она в сотый раз вымешивает тесто на камнях у домика. — Всему нужно время.

— Его у нас нет, — ответила она, не поднимая головы. — Клан Пэк не будет ждать, пока я найду нужную траву.

— А мы не будем ждать, пока они придут. Мы пойдём первыми.

Сольми подняла взгляд. Он стоял, прислонившись к косяку двери, в старой выцветшей футболке, с мокрыми волосами после утренней пробежки. Капля скатилась по его шее за воротник, и Сольми на секунду потеряла нить мысли.