Книга В погоне за лунной альфой, страница 40 – Инесс Эшборн

Чон Пэк.

Он был один. Без магов, без телохранителей, без цепей — в дорогом костюме, с идеально зачёсанными волосами с проседью и маленькими чёрными глазами, которые смотрели на неё как на насекомое.

— Здравствуй, пекарь, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Как тебе мои апартаменты?

— Лучше, чем твоя совесть, — ответила Сольми, не поднимаясь с пола.

Чон Пэк усмехнулся — сухо, безжизненно.

— Совесть — это роскошь для тех, у кого есть власть. У меня есть только власть. И ты, девочка, сейчас в моей власти.

— Я не твоя. Никогда не была. И никогда не буду.

— Гордая, — он сел на корточки напротив неё, и Сольми впервые заметила, какой он старый. Не внешне — лицо было гладким, подтянутым, без морщин. Но глаза… глаза были древними, как скалы Канвондо, и такими же безжалостными. — Твоя мать была такой же. До последнего вздоха не просила пощады. Знаешь, что она сказала, когда горела?

Сольми сжала кулаки. Когти не выходили — цепи подавляли её силу, — но ногти впились в ладони до крови.

— Не смей говорить о ней.

— Она сказала: «Ты не получишь камень». И сгорела. А я всё равно получу его. Через тебя.

— Не получишь, — Сольми подняла голову, посмотрела ему прямо в глаза. — У тебя ничего нет. Камень — мой. Я не отдам его даже мёртвая.

Чон Пэк молчал долго. Потом встал, прошёлся по камере, заложив руки за спину. Сольми следила за ним — как волчонок следит за хищником, зная, что в драке проиграет, но не желая сдаваться.

— Знаешь, в чём твоя проблема, девочка? — сказал он, останавливаясь у стены. — Ты думаешь, что если будешь сильной — победишь. Но сила — это не то, что ты можешь взять. Сила — это то, что другие готовы тебе дать. Твоя стая? Они дали тебе власть? Нет. Они дали тебе надежду. А это слабость.

— Надежда — это не слабость, — ответила Сольми.

— Это слабость, — настаивал Чон Пэк. — Я видел сотни волков, которые надеялись. И все они мертвы. Потому что надежда делает тебя уязвимым. Ты начинаешь думать, что кто-то придёт и спасёт тебя. Никто не придёт. Ты одна.

— Тэхён придёт, — сказала Сольми, и в её голосе не было ни тени сомнения.

Чон Пэк остановился. Повернулся к ней. В его чёрных глазах мелькнуло что-то — удивление? Интерес?

— Кан Тэхён, — произнёс он, пробуя имя на вкус. — Клятвопреступник. Изгой. Собака без хозяина. Ты веришь, что он спасёт тебя?

— Верю.

— Глупая, — Чон Пэк покачал головой. — Твой отец тоже верил в друзей. И где они сейчас? Кто пришёл на его похороны? Никто. Потому что мёртвым не нужны друзья. Мёртвым нужен покой. А я дал твоему отцу вечный покой. Ты хочешь того же?

— Я хочу, чтобы ты сгорел в том же огне, что и моя мать, — сказала Сольми тихо.

Чон Пэк рассмеялся — впервые по-настоящему. Смех был громким, раскатистым, но в нём не было веселья. Только пустота.

— Огонь, — повторил он. — Ты думаешь, огонь — это страшно? Нет, девочка. Страшно — это когда ты горишь внутри, а снаружи выглядишь как все. Когда твои враги улыбаются тебе в лицо, а за спиной режут твою стаю. Когда твоя собственная кровь предаёт тебя за горсть серебра.

Он подошёл к двери, постучал — охранник открыл снаружи.

— Завтра у тебя будет гость, — сказал Чон Пэк на пороге. — Твой волк нашёл союзников. Очень мило. Очень трогательно. Мой советник сказал, что его нужно убить. Но я хочу посмотреть. Посмотреть, как он будет ломаться. Как он будет ползать на коленях и просить пощады. Как он будет смотреть на тебя и понимать, что не может помочь.