Книга В погоне за лунной альфой, страница 44 – Инесс Эшборн

Пак Чхан? Нет, слишком старый, слишком принципиальный. Ли Сук? Нет, она ненавидит Чон Пэка сильнее, чем кто-либо. Мина? Нет, она скорее умрёт, чем предаст. Дед Кан? Старик слишком много потерял, чтобы рисковать остатками стаи.

Кто?

Тэхён закрыл глаза и приказал себе спать. Завтра ему понадобятся все силы.

Где-то далеко, в горах Канвондо, в бетонной камере без окон, Сольми тоже не спала. Она смотрела в потолок и думала о Тэхёне. О его руках, которые держали её во время превращения. О его губах, которые впервые поцеловали её у ручья. О его клятве, которую он дал её умирающему отцу.

— Иди ко мне, — прошептала она в темноту. — Я жду.

И где-то там, за сотни километров, Тэхён вздрогнул во сне. Ему показалось, или он услышал её голос?

Он улыбнулся — впервые за долгое время — и провалился в глубокий, без сновидений, сон.

Дорога на север, к горе Пукхан, к крепости, к Сольми.

И ничто — ни предательство, ни страх, ни сама смерть — не могло остановить его теперь.

Сольми проснулась от того, что в камере было темно.

Впервые за всё время её заключения — а она потеряла счёт дням, но знала, что прошло уже почти месяц — свет погас. Жёлтая лампа под потолком, которая горела всегда, равнодушно и утомительно, теперь молчала. Тьма была плотной, вязкой, почти осязаемой. Сольми моргнула несколько раз, пытаясь привыкнуть, но волчьи глаза отказывались видеть в этом мраке — серебряные цепи на шее давили не только на магию, но и на зрение.

— Ты тоже проснулась, — раздался голос из темноты.

Сольми вздрогнула. Она знала, что в камере никого нет — она была здесь одна с самого первого дня. Охрана заходила только чтобы принести еду или воду, и никогда не оставалась дольше нескольких секунд.

— Кто здесь? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Тот, кто сидит в соседней камере уже три года, — ответил голос. Мужской, низкий, с хрипотцой. — Стены здесь тонкие. Я слышал, как ты плакала в первую ночь. И как медитировала потом. Ты сильная, девочка. Редкая.

— Я не вижу тебя.

— Я не умею проходить сквозь стены, — голос усмехнулся. — Но свет погас — видимо, проблемы с генератором. Это единственное время, когда мы можем говорить. Охрана не слышит нас. Пока все заняты восстановлением электричества и не работают камеры.

Сольми подползла к стене — той, откуда доносился голос. Прижалась ухом к холодному бетону.

— Кто ты? — повторила она.

— Меня зовут Кан Донсу, — сказал мужчина. — Я был советником твоего отца.

У Сольми перехватило дыхание. Она вспомнила это имя. Отец говорил о нём — редко, с болью, но говорил. Кан Донсу был его правой рукой, самым доверенным волком, тем, кто знал все секреты клана. А потом он исчез. За несколько месяцев до нападения клана Пэк. Отец искал его, но не нашёл. И умер, так и не узнав, что случилось с его другом.

— Ты предал моего отца, — сказала Сольми. Не вопрос — утверждение.

— Нет, — голос Донсу стал твёрже. — Чон Пэк похитил меня. За месяц до того, как напасть на клан. Он хотел узнать, где спрятан лунный камень. Я молчал три года. Три года пыток, голода, одиночества. Я не сказал ни слова.

— Почему ты не сломался?

— Потому что твой отец спас мне жизнь, — сказал Донсу. — Такие долги не отдают предательством.

Сольми закрыла глаза. Ей хотелось плакать — от облегчения, от того, что не все, кого она считала потерянными, оказались врагами. Но слёзы не шли. Только сухость в горле и ком, который не проглатывался.