Книга В погоне за лунной альфой, страница 59 – Инесс Эшборн

— Что за… — Чон Пэк обернулся, но Сольми уже была слева.

Она била снова — на этот раз царапнула его по плечу, разорвав дорогую ткань пиджака. Чон Пэк взвыл — не от боли, от бешенства.

— Ты! — зарычал он, выпуская когти. — Ты заплатишь за это!

— Я уже заплатила, — ответила Сольми, и голос её звучал незнакомо — глубже, древнее, чем обычно. — Матерью. Отцом. Донсу. Пак Чханом. Семью волками из моего лагеря. Сегодня твоя очередь, Чон Пэк.

Она почувствовала, как амулет забирает её — не тело, а сознание, унося куда-то в глубину, где время не имело власти. И там, в этой глубине, она увидела отца.

«Ты можешь менять форму, Сольми. Частично. Выборочно. Оставлять руки человеческими, а ноги — волчьими. Или наоборот. Никто другой из оборотней так не умеет. Это дар камня».

Она вспомнила. Вспомнила всё.

Сольми закрыла глаза — и позволила себе измениться.

Не так, как в лесу, когда она обернулась впервые. Не полностью. Только голова. Волчья морда вытянулась из её человеческого лица — серебристая, с горящими янтарными глазами, с клыками, которые могли перекусить сталь. Тело осталось человеческим — тонким, слабым после плена, но голова стала оружием. Острым, смертоносным, древним.

Чон Пэк увидел это и на секунду замер. В его чёрных глазах мелькнуло что-то — удивление? Страх?

— Невозможно, — прошептал он. — Частичная трансформация… это легенда…

— Ты умрёшь от этой легенды, — ответила Сольми и бросилась вперёд.

Со скоростью света она пересекла разделявшее их пространство. Чон Пэк попытался уклониться — но не успел. Её клыки сомкнулись на его шее — там, где бьётся сонная артерия, там, где оборотни хранят свою связь с волком.

Она вложила в этот укус всё. Всю боль трёх лет скитаний. Всю ненависть к человеку, который сжёг её мать. Всю тоску по отцу, который погиб, защищая свой клан. Всю силу амулета, который пульсировал на её груди. Всю ярость камня, который спал под сердцем и наконец проснулся.

Чон Пэк закричал.

Это был не просто крик боли — крик существа, которое теряет себя. Сольми чувствовала, как под её клыками его волк скулит, сжимается, умирает. Амулет блокировал трансформацию — Чон Пэк не мог обратиться, не мог исцелиться, не мог даже пошевелиться. Он застыл на месте, как каменное изваяние, с расширенными от ужаса глазами.

— Что… ты… сделала? — прохрипел он.

— То, что ты делал с другими, — ответила Сольми, не разжимая челюстей. — Лишила тебя силы.

Она отступила на шаг. Чон Пэк пошатнулся, но не упал — тело не слушалось, мышцы одеревенели, когти втянулись обратно и не выходили.

— Ты не сможешь убить меня, — сказал он, хотя в голосе уже не было прежней уверенности. — У меня армия. Союзники. Власть.

— Твоя армия видит, как ты умираешь, — Сольми кивнула на ищеек, которые застыли на краю поляны, не зная, что делать. — Твои союзники бросят тебя, когда узнают, что ты продавал оборотней людям. А власть… — она подняла папку с документами, — власть у меня.

Она подошла ближе, заглянула ему в глаза — в эти маленькие, чёрные, пустые глаза, которые столько лет наводили ужас на волчьи стаи.

— Ты умрёшь не от моих клыков, Чон Пэк. Ты умрёшь от правды. А я буду жить с этой правдой. И мои дети будут жить. И их дети. А твоё имя забудут.

Чон Пэк попытался засмеяться — вышло похоже на кашель.